Горькие ягодки

– Марианночка, а почему ты начала пытаться разобраться в реальной стоимости тех же стройматериалов? – Эдуард Андреевич как-то очень уважительно разговаривает со мной. Это приятно и придаёт уверенности в себе.

Я уже вполне освоилась и чувствую себя легко, словно знаю этого человеке чуть ли не всю жизнь. И самое главное, я наконец-то больше не думаю о грязном шарике, валяющемся у стены.

– Ну, я же бухгалтер. А бухгалтер должен всё знать о своей компании. Единственное, я не понимаю, для чего Петру Дормидонтычу все эти завышения.

– Для того, что он всего лишь нанятый работник. Да, согласно должности, он генеральный директор, но учредителем компании он не является. Ты, видимо, не читала уставные документы вашей фирмы.

– А кто бы мне их дал, – усмехаюсь я, – они лежат в сейфе у этого…

– У этого козла? – помогает мне Эдуард Андреевич, и мы смеемся одновременно, словно два приятеля."

"– Но ведь эти деньги-то всё равно получал не он, а продавцы тех же стройматериалов, – по-прежнему не понимаю я.

– Продавцы делились с ним разницей.

– Но это же преступление, – удивляюсь я.

– Конечно, преступление…

– Но как же… Это же всё равно бы вскрылось, рано или поздно…

– Могло и не вскрыться. Ваша фирма довольно мелкая и учредители на обращали на неё особого внимания. Даёт приемлемую прибыль и ладно. Но Кононов решил перестраховаться. Он всегда был перестраховщиком, это его и сгубило в конечном итоге.

Иногда, когда слишком перестраховываются, это не очень хорошо. Мера должна быть, мера. Воровал бы себе по мелочи, давал бы прибыль, мы бы ещё сто лет в ваш городишко не заглядывали. Но, видимо, по мелочи надоело, захотелось покрупнее рыбку поймать…

– Даа, – вспоминаю я, – даа, была крупная рыбка, это точно, – и я рассказываю, как совсем недавно проводила очередной платёж, покупку крупной партии кирпича по бешеной цене.

– Да, когда кирпичи начинают покупать по цене бриллиантов, небо постепенно начинает заштриховываться в клеточку, – говорит Эдуард Андреевич, – но какая ты всё же умница, девочка…

– Я почему-то чувствую себя сейчас Павликом Морозовым, – признаюсь я.

Эдуард Андреевич опять смеётся: «Какой же ты Павлик Морозов? Ты самая настоящая добрая фея. Спасаешь меня от верной смерти уже второй раз».

Я недоумённо смотрю на Эдуарда Андреевича.

– Что, действительно не помнишь? – я отрицательно качаю головой. Всё же он меня с кем-то путает, однозначно.