Горькие ягодки

Какого она прицепилась к моему старику? Откуда она знает его?

Она точно не может быть ничьей дочкой из нашего круга, никак. Просто дочки из нашего круга не живут в общежитиях и выглядят, как бы это сказать, несколько покруче.

Да как эта мышка вообще пролезла в знакомые к моему папане? Может, как-то умудрилась через маман? Может, она каким-то раком оказалась в толпе репетиторов моей несчастной сестры? Универ-то у неё пед…

То есть, эта мышка каким-то образом вышла на мою маман и втёрлась в доверие к маман, так, что ли? А уже моя маман, посчитав девочку приличной, подкинула идейку бате?

Или же мышка, заметим ещё раз, более того, подчеркнём сей факт жирной чертой, – не давшая мне вчера мышка, – устроилась на работу в один из офисов моего отца?

Она же, кажется, в академке… Устроилась, прекрасно зная, что этот вот солидный дядечка есть мой отец… А сейчас строит из себя ромашку, изображая безмерное удивление при виде моей рожи.

Все эти мысли крутятся как ржавые шестерёнки в моей гудящей голове, правда, полностью прогоняя остатки сна.

Я хочу столь многое сказать мышке, что не могу подобрать слов. Но со стороны выглядит, будто я взираю на мышонка как на ожившую Джоконду, никак не меньше.

Папаня понимает весь этот цирк по-своему и радостно благословляет нас на долгое общение по пути к чёрту в задницу. И даже отечески машет мышке ручкой, когда мы проезжаем мимо. Да, точно, это наводка от маман.

Отъезжаем мы не далеко. Стоит нам скрыться из папаниных доброжелательных глаз, я ожидаемо высаживаю это недоразумение из своей машины.

Но не уезжаю, а зачем-то смотрю, как она идёт. У неё красивая походка, какая-то летящая. Она идёт быстро. Видимо, сама осознала, что не стоило ей заказывать меня в шофёры.

Потом спотыкается и падает прямо в грязный мокрый снег. Я выскакиваю из машины и подбегаю к ней, чтобы поднять, но она успевает встать сама. Она успела довольно далеко уйти, эта маленькая мышка. Я беру её за мокрую ледяную ладошку и веду к машине, чтобы она не грохнулась ещё раз.

Мышка упала крайне неудачно, её маленькая розовая коленка вся в грязи и крови. Я обрабатываю её рану, мышка молчит, хотя ей наверняка больно, лишь морщится слегка. Терпеливая какая. Я последний раз промокаю ватой с зелёнкой её коленку. Мне вдруг хочется накрыть рукой эту раскрашенную зелёнкой коленку и сжать её. А потом провести выше, под эту монашескую серую юбку, и забраться прямо в трусики. Чёрт.

Я еду быстро. Быстрая езда хорошо отвлекает от идиотских мыслей.