Горькие ягодки

Ничто мне помочь не может, невзрачной дурочке, возомнившей по глупости своей, что все эти слова, наполненные нежностью и страстью, адресованы ей. Дурочка. Ничтожная некрасивая дурочка. Да он даже не может запомнить твоё имя, идиотка.

Потом я долго моюсь, смываю кровь с ног, и не только кровь. Смываю его. Мне до сих пор немного больно, саднит и, кажется, ещё кровит. Но, ничего, заживёт. До свадьбы заживёт, вспоминаю любимое мамино выражение. До свадьбы…

Потом я прохожу тихонько в нашу с Дашкой комнату. Андрей спит, вольготно раскинувшись на Дашкиной кровати.

В полумраке комнаты он похож на прекрасного принца. Неужели эти губы целовали меня? И шептали невозможные сумасшедшие слова?

Нет, одёргиваю себя. С ним была вовсе не я. Она. А меня просто нет. Я никто для него.

Я вынимаю линзы из глаз, надеваю простой спортивный костюм, забираю волосы в скучный хвост. Я опять скучная заучка, ботанка, как называют таких, как я.

Я сижу по-турецки на своей кровати и в свете начинающегося дня тупо смотрю в учебник, не понимая ни строчки.

Мой взгляд то и дело возвращается к Андрею. Элечка… Дашка предполагает, что именно эта история превратила сердце Андрея в камень.

«Твоё счастье разлетится на куски…

Ты с ума сойдёшь от горя и тоски…

Не ходи к нему на встречу, не ходи…

У него гранитный камушек в груди…» – это про меня. И про него…

Это так невероятно и невозможно, я и Андрей наедине. Часы и минуты, нежданно подаренные мне судьбой, убегают на глазах и больше никогда не повторятся.

Я чувствую каждую секунду, что, смеясь надо мной, пропадает в потоке безжалостного времени. Андрей спит в шаге от меня, и я могу напоследок представить себе, что мы живём вместе, и… что у нас семья. Вот сейчас он проснётся и скажет: «Привет, моя милая… Иди ко мне…»

Солнечный луч заглядывает в комнату, зажигая искорки в волосах Андрея. Красиво. Андрей шевелится и распахивает глаза. Рывком садится на кровати, спустив ноги на пол.

– Ты кто? – недоумённо смотрит на меня, – а, ты Маруся, точно, – вспоминает он.

Потом неспешно встаёт, потягивается. На нём ничего нет и… ох, я чувствую, как начинает пылать моё лицо.

– Может, хочешь отсосать? – поймав мой взгляд, радушно предлагает Андрей и хохочет, увидев моё вытянувшееся лицо.

– Может, чаю? – на автомате выдвигаю альтернативу я.

– Можно и чаю, – взгляд Андрея падает на простыню. С огромным кровавым пятном. Он трёт виски, морща лоб.

– Слушай, а давно ты здесь? – спрашивает он. У ме-ня.