Горькие ягодки

«Бои без правил». Здесь я со своей десятой медалью. Я ж чё тогда из окна-то сиганул. Тренер условие поставил: ещё один привод, и до свиданья.

– Сурово.

– Я-то понятно, а ты где так биться научился?

– Так спецназ…

– Ёу, круто. Я только ВДВ.

– В фонтанах купаешься?

– Ха-ха! Бывает…

О Марианне мы не говорим. Сейчас мне и самому непонятно, чего я так сорвался. Извинился перед девушкой, называется. Напугал её, наверное, до полусмерти. Какое бледное у неё было лицо, когда нас с Дамиром повязали стражи порядка…

– Ну давай, братан, на связи…

Мы с размаха хлопаем ладонями о ладонь другого, как было принято в нашей пацанской среде когда-то.

Хлопаем наискосок, так что ладони теперь горят у обоих. Я рад, что повстречал Дамира, а Дамир рад, что встретил меня. Мы договариваемся как-нибудь тусануть в Москве и расходимся, уже забыв, как совсем недавно били друг другу морды.

Около Марианниной четырёхэтажки пустынно. Лишь две бабульки тусуются около палисадника с невысоким покосившимся штакетником.

Я некоторое время стою, разглядывая окна и пытаясь угадать, какое может быть Марианнино, но потом бросаю эту затею.

Думаю было спросить у бабулек, но их настороженные взгляды сразу пресекают любые попытки общения. Да, учительница была гораздо доброжелательнее. «Бандюган… – доносится тихий шелест со стороны бабулек, – высматривает чтой-то… В полицию звонить надо, Марь Петровна, воля твоя…»

– Я без очков не наберу, Тарасовна, – слышится слабый писк второй бабульки.

– Точно бандюган, вишь, рожа-то как расцарапана, – продолжает давать мне характеристику Тарасовна.

Ну да, у Дамира была парочка удачных ударов. Наши рожи слегка разукрашены, что да, то да. Я оборачиваюсь, подмигиваю бабулькам. Те шарахаются в сторону как два гонимых ветром коричневых листка. Когда моя ауди, взвизгнув шинами, трогается с места, около Марианниного дома ни души…

глава 32

Андрей

– И остаётся некий висяк: объект в Подмосковье, – отец обводит собравшихся взглядом из-под очков.

– У меня жена только родила, Эдуард Андреевич… – это Димасик. Рождение его сына мы обмывали позавчера.

Остальным сказать нечего, прибавлений в семье в обозримом прошлом больше ни у кого не было. Других уважительных причин на поверхности тоже ни у одного сотрудника не наблюдается. Но в Подмосковье никто не рвётся от слова совсем. Понять народ легко.