Горькие ягодки

А… может быть, он приезжал всё же ко мне? Что он хотел сказать мне? Но… ведь этого же не может быть… Зачем ему было приезжать ко мне?

Это ведь для меня он недосягаемая мечта. Парень, с которым я свободно разговариваю только во сне. И не только разговариваю. Ох, спасибо Алёнке, что благодаря ей я сплю как убитая и мне не так уж часто снятся сны. Иначе я, наверное, сходила бы с ума каждое утро, обнаруживая раз за разом, что всё то… всё то, столь яркое, запретное и волнующее, всё это всего лишь сон.

В реальности же я для него просто не существую.

Это в моих безумных снах он смотрит только на меня. На самом деле ему нравятся совсем другие девушки, по-настоящему красивые. Я же, несмотря на все свои ухищрения в плане улучшения своей скромной внешности, наверное, всегда буду смотреться серой мышкой. Вон, Дамир меня ведь так и называл, мышкой.

Ох, да что же я, на улице холодно, хоть и весна, а я забыла надеть шапку. Я застываю было посреди нашей лестницы. Вернуться? Нет, это плохая примета, не буду.

Андрей. Он ждёт меня на улице около нашего дома.

Уже довольно темно, но я всё равно вижу, какие голубые у него глаза. Вижу щетину у него на подбородке. Обычно он гладко выбрит, а сейчас щетина. Наверное, замотался с работой.

– Привет, – говорю робко, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Да что со мной такое, соберись, Марианна, что ты…

– Привет. Тебя совсем не видно на работе. Это не претензия, ты справляешься. Просто интересно, почему?

Я не знаю, что отвечать. Сказать, что у меня маленький ребёнок? Но тогда придётся придумывать другой возраст для Алёнки.

Я ведь прекрасно помню отношение Андрея к незапланированным залётам, помню эту визитку, что он так небрежно бросил тогда прямо на кровавое пятно. Помню, хм. Эту визитку я храню до сих пор.

Смотрю на неё иногда. Провожу по ней пальцами легонько. Ведь это его вещица. Он держал её в руках, носил в кармане, она хранила тепло его тела. Мне, честно говоря, самой иногда страшно от своей ненормальности. Ведь это ненормально, так относиться к человеку, правда?

И эта его фраза, которую я помню вплоть до малейших интонаций… Помню… Она до сих пор звучит в моей бедной голове… «Ты, надеюсь, не залетела?» – спросил он тогда.

Облегчение, мелькнувшее в его глазах после моего ответа, до сих пор жжёт огнём мою душу…

Поэтому никогда, никогда и ни за что, я не скажу ему правду об Алёнке. Как бы ни уговаривала меня Дашка. Дашке не понять. Никому не понять меня. Разве что такой же никому не нужной матери-одиночке.

Мать-одиночка.