Ты извини, пожалуйста, что я решился попросить тебя об этом…
– Ой, ну что Вы! Конечно, пожалуйста, – я немного растеряна. Мне пригласить маму Эдуарда Андреевича к нам в гости? Но… как же… Алёнка с Анжелой так похожи…
Да, Анжела не заметила особого сходства, ведь саму себя в таком возрасте, естественно, не помнишь, а свои младенческие фотографии она вряд ли так уж внимательно рассматривала, да и не сравнится фотка с живым человеком. Зато бабушка уж точно помнит свою внученьку в любом возрасте… С другой стороны, мало ли похожих людей… Ой, да как же поступить-то?
– Знаешь, сама-то бабушка рвётся навестить тебя.
Но я думаю, афишировать знакомство моей матери с тобой пока не стоит из соображений безопасности. Мы пока ещё не полностью завершили работу по известному тебе делу…
События относительно недавних дней вновь проносятся передо мной. Когда в тот самый день, день нашей второй встречи с Эдуардом Андреевичем, я наконец-то с замиранием сердца влетела в наш офис, я была, честно говоря, готова ко всему.
В том числе и к тому, что приказ об увольнении уже подписан.
По дороге я уже даже начала было прокручивать в голове варианты поиска другой работы, пока будет длиться суд. Ну да, какие-то свои права я знаю. Никто не имеет права уволить мать с грудным ребёнком. Даже в нашем городе.
Конечно, позориться на весь город с судом удовольствие тоже ниже среднего. Да ещё и Пётр Дормидонтыч наверняка выльет на меня тонны грязи, рассуждала на бегу я. По всему городу ведь говорить будут.
Только успокоились все вроде, отошли от моих родов неизвестно от кого, и вот опять, пожалуйста, пища для разговоров, ешь, не хочу. А лишние разговоры мне ни к чему. Не хочу, чтобы, когда Алёнка подрастёт, хоть кто-нибудь сказал ей плохое про маму. На каждый роток ведь не накинешь платок, а вести с судебных заседаний у нас в городе разлетаются быстро. Как, впрочем, и любые другие.
Так что, когда я появилась на пороге нашего офиса, мысль о суде была отвергнута. К тому моменту я уже успела мысленно попрощаться со своей работой, ведь баланс на столе у начальника возникнуть сам по себе никак не мог.
До сих пор помню своё состояние безысходности в тот момент. Я была уверена, что пока Эдуард Андреевич примет меры, пока то да сё, меня уже успеют уволить миллион раз. Да и преступное намерение Петра Дормидонтыча ещё доказать надо. Ведь ту запись, что я сделала, ему предъявлять не будут в целях моей безопасности, как сказал Эдуард Андреевич.
И потом.
