Вселенная оказалась ко мне безмерно щедра…
Эпилог 2
Андрей
– Красный шарик, доченька, попробуй перегнать вот сюда… Да… Молодец. Умница ты наша… – улыбаюсь я доченьке. В ответ Алёнка довольно смеётся и требовательно тянет меня за волосы. Это означает, что пришла пора покататься на папе.
Алёнка ещё толком не говорит, но мы с ней прекрасно понимаем друг друга. Мы с дочкой одна команда. Начиная с первой секунды нашей встречи…
Признаться честно, до этой самой секунды, что разделила мою жизнь на «до» и «после», когда я застыл, как громом поражённый, при виде Алёнки, ребёнок Марианны был для меня чем-то абстрактным.
Да, я знал, что у моей девочки есть ребёнок. Да, я понимал, что мне придётся принять этого ребёнка и даже быть для него кем-то вроде отца. Вернее, для неё. У Марианны ведь дочка.
Но, тем не менее, об этом ребёнке я думал меньше всего. Единственное, что интересовало меня в связи с этим ребёнком, так это с кем была Марианна после меня… Кто это, чёрт возьми…
Не говоря уже о том, что до момента, когда скрипучее колесо судьбы привело меня на ту самую вечернюю дорогу, дорогу ужаса для моей девочки, о таком шаге, как женитьба, я не думал от слова совсем.
Да, я хотел её, до сумасшествия. Хотел вернуть ту, прежнюю Марианну. Хотел видеть её в своей постели, такую же нежную и податливую как тогда, давно.
Хотел вытащить её из этого кокона долбаного безразличия, в который она спряталась от меня. И да, мне было всё интереснее потихоньку вытаскивать её оттуда, этого испуганного воробышка, который так боялся своей реакции на меня… И злился на эту реакцию… И боролся изо всех своих силёнок с этой самой реакцией, думая, что я не вижу этого.
Думая, что я идиот? А, Марианна? Но женитьба… При чём тут женитьба?
А потом наступил тот вечер…
Тот ужас, который я испытал, увидев нависшую над ней тускло поблёскивающую сталь в руке пьяного отморозка, не сравним ни с чем. Над ней, моей Марианной, такой маленькой и худенькой, но такой отважной, боровшейся за свою жизнь до последнего.
Я успел в последнюю долю секунды. Марианна не знает об этом. Я сказал ей тогда, что она скорее всего убежала бы и без меня. Но это, конечно, не так…
Именно тогда, в том тёмном лесу, на традиционно для этих мест неосвещённой дороге, до моей тупой башки вдруг дошло наконец, что дороже этой маленькой испуганной птички для меня нет никого.
И что я оскорбляю её своими попытками затащить к себе в постель. И что я могу сломать её, сделав всего лишь своей любовницей.
