Дошла аж до Александровского сада и сидела там на лавочке около кремлёвской стены, наблюдая за гуляющими, пока не замёрзла.
Мне не хочется возвращаться в общагу, где первый же встречный начнёт расспрашивать меня, что со мной было. Все ведь в курсе, что меня забрала скорая прямо с занятий. Придётся что-то врать, чтобы отстали. И какое людям дело до чужих проблем…"
"Мне везёт, я благополучно дохожу до своего этажа, не встретив знакомых. Зато в конце нашего коридора, около окна, я вижу сразу двоих. Им, правда, не до меня.
Это Андрей со Светкой. Он стоит, прислонившись к подоконнику, его руки лениво блуждают по Светкиной заднице. Светка обхватила его за шею и покрывает быстрыми поцелуями его лицо.
Наш блок рядом с окном. И я не могу не подойти к собственной двери. Мои руки дрожат, пока я ищу ключ в рюкзаке. И потом тоже, когда пытаюсь попасть в замочную скважину.
– Подожди здесь, я на минуту, – слышу голос Андрея. Мне уже удалось открыть дверь, но я не успеваю захлопнуть её за собой.
– Привет, Маруся, – Андрей заходит в наш крохотный коридорчик вслед за мной.
Я молча открываю дверь своей комнаты.
– Зайти можно, Марусь?
Меня бесит его обращение ко мне «Маруся», меня бесит Светка, которая ждёт его в коридоре, меня бесят её белокурые блестящие локоны и бессовестные карие глаза. Но больше всего меня бесит сам Андрей. Его красивое лицо, на котором Светка оставила следы своей нежно-розовой с блеском помады, его льдинки глаз, которыми он смотрит на меня так безразлично, словно я шкаф. Или кровать.
Я молча кладу на пол рюкзак, снимаю куртку, аккуратно вешаю её на плечики.
Прячу за спиной предательски дрожащие руки.
– Это была ты, Марусь, – вдруг говорит он.
– Где? – безразлично спрашиваю я.
– Здесь, – кивает на Дашкину кровать Андрей.
– И что? – пожимаю плечами я. – Хочешь повторить? – спрашиваю, не скрывая злость.
– Я хочу спросить, – криво ухмыляется Андрей. – Ты, надеюсь, не залетела?
– Нет, – смотря сквозь него, отвечаю я. – А если бы даже и залетела, то уже давно бы сделала аборт, не изволь сомневаться.
Андрея передёргивает. Секунду он удивлённо смотрит на меня. Потом, не говоря ни слова, уходит. Я отрешённо смотрю на закрывшуюся за ним дверь. А потом обнимаю подушку, на которой он спал в ту ночь, и плачу как дурочка. Плачу долго, пока не начинает болеть голова.
Потом умываюсь ледяной водой, пока не начинает сводить пальцы. Мне повезло, соседок дома нет и наша крохотная умывалка в моём полном распоряжении.
Аборт лучший выход в моём положении.
