Горький квест. Том 2

Хочешь, отвлеку тебя для успокоения нервов?

— В смысле — экспериментом? — уточнил я.

— Нет, дружище Дик, тем опытом, который является источником знаний о жизни. Я попросил Надюшу принести мне три сырника.

— Два из них изготовлены для руководства, а один — с той сковороды, которая для всех. Хочу попробовать. Можешь присоединиться, я готов поделиться, разрежем сырничек пополам.

— А зачем? — не понял я.

— Хочу почувствовать разницу.

— Вот и увидим. Если ее нет, значит, наша Надюша халтурит. А вот если есть, то ты еще кое-что поймешь из нашей прошлой жизни.

Надежда внесла поднос с завтраком для Назара. Он честно разрезал ножом одиноко лежащий на отдельной тарелочке творожный блинчик ровно пополам. На краю тарелки, рядом с сырником, блестела лужица сметаны. К «начальственным» сырникам сметана была подана отдельно, в небольшой фарфоровой чашечке.

Я обмакнул половинку сырника в сметану и сунул в рот. Нет, не халтурила наша Надежда, ох, не халтурила! Сырник был словно бы с другой планеты.

— Как это получилось? — спросил я, с трудом проглотив кислый сухой творог, слегка приправленный кислой же сметаной. — Разве продукты не одни и те же?

— Продукты-то те же, — усмехнулся Назар, — да в разной комплектации. Нам с тобой сметану дают в том виде, в каком покупают, а для всех остальных разбавляют кефиром. Нам с творогом намешивают муку, яйцо, сахар и ваниль, а всем прочим делают без ванили, сахар недовкладывают, на яйцах экономят. Например, если по рецептуре на определенное количество творога положено пять яиц, то повар кладет всего три, а два других уносит домой или продает.

— Погоди, — остановил я Назара, — я не понял, что делают с сахаром?

— Не-до-вкла-ды-ва-ют, — повторил он по слогам. — Вкладывают меньше, чем нужно.

Я мысленно повторил неудобное для произношения, какое-то членистоногое слово и постарался запомнить.

Беседа наша за утренней трапезой текла легко и приятно, через открытую дверь я посматривал в общую комнату, где народу становилось все больше, но почему-то было довольно тихо.

— Что-то не наблюдается оживления, — заметил я. — Все какие-то прибитые, молчаливые. Может быть, что-то случилось, а мы с тобой не знаем?

— Брось, Дик, ничего у них не случилось. Конкуренция. Они опасаются друг друга.