Горький квест. Том 2

— Отвалите, — негромко, но очень твердо произнес четвертый, до этого стоявший словно чуть в стороне и не проронивший ни слова, но внимательно наблюдавший. — У них действительно ничего нет. Они из выселенного дома, мне дядька говорил, у него сосед по гаражу в полиции работает.

— Но бабки-то есть, — возразил тот, которому посчастливилось найти у Дуни в сумке деньги. — А ты говоришь: ничего нет. Раз бабки есть — значит, дядькин сосед гонит.

— Отвалите, я сказал! — Четвертый повысил голос. — У них подвязки на уровне Кочубея.

Или вам проблемы нужны?

Картежники неохотно побросали на одеяло сумки, в которых все еще надеялись найти хоть что-нибудь, из чего можно извлечь либо деньги, либо пользу.

— Считайте, телки, что вам повезло, — бросил на прощание тот, который взял деньги.

Дуня и Ирина стояли неподвижно, глядя вслед удаляющимся парням, которые вернулись к своей скамейке и уселись на нее, предварительно собрав карты.

— Уф-ф, — вздохнула Ирина и начала складывать полотенца, мокрые купальники и одеяло.

 — Кажется, обошлось. А могло и не обойтись. Хорошо, что я телефон не взяла, как чуяла, потому и кошелек дома оставила. А ты зачем столько денег с собой потащила?

— Не знаю… По привычке. Ну как без денег из дома выходить? А вдруг на такси придется ехать? А вдруг купить что-то?

— Купить… — проворчала Ирина. — Забыла, в каких условиях мы должны жить? Где ты что купишь-то после восьми вечера? Закрыто все! Сколько раз повторяли — ничего у вас в голове не держится.

Это сейчас у вас и такси под боком каждую минуту, и магазины круглосуточные, а в те времена ничего этого не было. Выходишь погулять вечером — максимум, что тебе нужно, — это пара монеток для телефона-автомата, больше деньги тратить все равно не на что. Триста рублей с собой на пляж взять вечером! Уму непостижимо!

— Ну не сердись… Пожалуйста…

— Да я не сержусь. Просто сильно испугалась, а теперь отхожу.

— Ты испугалась?! — Дуня ушам своим не поверила. — Мне казалось, ты была такой спокойной, уверенной… Вот я действительно перепугалась до смерти, даже ноги подкашивались, а ты — само хладнокровие.

— Профессия такая. Сыграю, что хочешь. А внутри, под профессией, живой человек. И страшно мне было не меньше, чем тебе. А может, даже больше.

Они обошли скамейку с картежниками по большой дуге, ступая почти по кромке воды, прошли по тропинке между соснами и оказались на улице. Да, Дуня не ошиблась, столб с оранжевой коробкой здесь стоял.