Горький квест. Том 2

Оправы для очков всякие, платки и шали ручной работы, ну, всё такое… Может, есть ателье или галереи, где продаются дизайнерские вещи, которые существуют в единственном экземпляре. Можно его отвезти, когда вы закончите? Или это правилами не разрешается?

— Разрешается, если только посмотреть. Ничего такого покупать нельзя. Вы же сами помните, что можно было купить в советских магазинах, — сказал Назар. — Поезжайте, конечно, если будете успевать в город до семи вечера. Если мальчику что-то понравится, он сможет купить это после окончания отбора, когда будет уезжать, не раньше.

— Почему до семи? — не понял я.

— Потому что в советское время продуктовые магазины работали до восьми, а промтоварные — до семи.

— Промтоварные? — повторил я еще одно новое для себя слово. — Это какие же?

— Которые не продуктовые и не книжные, а любые другие, — пояснил Назар коротко, но не очень понятно. — Промышленные товары.

Но я не был бы филологом и переводчиком, если бы пропустил очевидную несообразность мимо ушей.

— Но разве продукты — не пищевая промышленность? А аптеки — не фармацевтическая? Любые товары, которые производятся, — это промышленность. Почему в вашей стране родилось такое странное слово?

— Потому что такая страна была, — ответил мой друг еще более загадочно. — Пошли, Дик, народ собрался и ждет.

Мы вошли и расселись по местам. Началась вторая часть.

Читать Горького Дуне было совсем не интересно, но все равно читала она с удовольствием, просто потому, что не нужно было ежесекундно напрягаться и со страхом ждать звонка или сообщения Дениса.

Она нисколько не кривила душой, когда говорила во время собеседования, что готова хоть полы мыть, хоть нужники чистить, лишь бы оказаться там, где Денис ее не достанет. Не достанет по совершенно объективным причинам, а не потому, что она трусливо заблокировала его и в телефоне, и в сетях. «Я не хочу с ним общаться, — твердила себе Дуня, — но я хочу, чтобы это было его свободным решением, а не вынужденным поведением. Я не хочу, чтобы он считал, будто я испугалась его и спряталась. Я хочу, чтобы он понял, что я не собираюсь быть его жертвой и, таким образом, больше не представляю для него никакого интереса, поэтому ему имеет смысл оставить меня в покое. Только мне нужно немножко набраться сил, немножко отдохнуть. И я костьми лягу, но добьюсь, чтобы у меня была возможность прожить здесь целый месяц. Этого месяца мне хватит на то, чтобы восстановиться».