– Тогда отрабатывай их, а не спи. Давай расскажи еще раз, только подробно, чем там они занимаются.
– Да не паникуй ты! Все то же и о том же. «Записки» разбирают. Ричард в разговорном языке тренируется, молодежный сленг изучает.
– И с кем он на том свете собирается разговаривать на этом языке? – презрительно фыркнула обладательница райского голоса. – Ему на кладбище уже прогулы ставят, а он все тренируется, как будто собирается жить вечно. Ладно, про пьянство – это фигня, это не опасно. Русские мужики всегда много пили, в этом ничего нового нет.
Про главное совсем не догадываются?
– Совсем. Даже близко никаких намеков. Чего ты нервничаешь-то так? Ничего они не узнают, я тебе гарантирую.
– Гарантировать будешь, когда все закончится, – сердито откликнулся голос.
– Нет, – рассмеялся он, – когда все закончится, я уже получу деньги. Если не обманешь, конечно.
– Может, и обману.
– Не боишься?
– Кого? Тебя? Да я тебя никогда не боялась. Ты же ничтожество. Но если выполнишь работу как следует, то я, так и быть, рассмотрю возможность считать тебя человеком.
И может быть, выполню свое обещание и заплачу оставшуюся часть денег.
Любому другому человеку он немедленно дал бы в морду за такие разговоры. Но этот голос, которому он никогда не умел сопротивляться… И потом, деньги. Оставшаяся часть, на которую он так рассчитывал, многократно превосходила те суммы, которые он уже получил за эту работу. Нет, не нужно ссориться. Да и не хочется. Очень уж настроение хорошее.
Надо рассказать что-нибудь пикантное, чтобы заслужить если не похвалу, то хотя бы что-то похожее на одобрение.
– На квесте еще комсомольские собрания будут, – сообщил он.
– Что?!
– Комсомольские собрания, – со вкусом повторил он.
– Зачем?
– Откуда я знаю? Так Ричард придумал.
– Бред… Слушай, а тебе не показалось, что у него с головой не все в порядке? Может, мы напрасно беспокоимся? Может, у него просто крышак съехал?
– Не мы, а ты, – зловредно ввернул он.
– Это ты беспокоишься. Мне-то все равно, я в деле не участвую, мне скрывать нечего."
"– Вот как ты заговорил… Только не забывай, мой дорогой, что я в деле тоже не участвую и мне скрывать тоже нечего, так что в этом смысле мы с тобой в равном положении. Но я плачу тебе деньги, а ты на меня работаешь, и вот в этом веселом месте наше равенство заканчивается. Усвой это раз и навсегда. Ты меня понял?
– Разумеется, любовь моя, – протянул он насмешливо.
