Если уж из меня не вышло настоящей советской комсомолки и преданного члена партии, то мне вполне можно передать на воспитание такую девицу. Вряд ли я чем-то смогу ее испортить.
– Не на воспитание, а под надзор, – звучным баритоном поправил Гримо.
И получил в свой адрес взгляд, исполненный такого яда, что мне стало не по себе.
* * *Жеребьевка прошла быстро. Надежда вытянула «двушку», широко улыбнулась и подмигнула Наташе:
– Живем, девонька! Будет у тебя свой угол. Считай, что мы от предприятия получили новую квартиру, лет пятнадцать в очереди на улучшение жилищных условий простояли.
– Нет, Наденька, вам не дали бы двухкомнатную, – тут же возразила Галия. – Вы с Наташей однополые, вам если что и положено, то только «однушка». В те времена норматив был четкий: на двоих одна комната, на троих – две. Исключение делалось только для разнополых родителя и ребенка. Вот если бы у тебя был сын, тогда дали бы «двушку», а с дочкой – не прокатит.
– Ладно, тогда будем считать, что нам просто повезло.
"
"А вот Марину ждало ужасное разочарование: Полина Викторовна получила однокомнатную квартиру на третьем этаже, в то время как Галия обрела во временное пользование точно такую же «трешку», в какой жила во время отборочного тура, только в этот раз на первом этаже.
– Я на окна медкабинета решетки поставил. Может, вам тоже поставить? – заботливо предложил Юрий. – В поселке есть мастерская, приедут и за несколько часов все сделают.
– Ну уж нет, – отказалась Галия.
– Если даже меня украдут, то по дороге рассмотрят и выбросят. Да и брать у меня нечего, кроме книг и рукописей, с которыми я работаю, а кому они интересны? Зато молодые любовники смогут беспрепятственно влезать ко мне в окно среди ночи без риска столкнуться с кем-то из вас на лестнице.
Кто-то фыркнул, кто-то сдержанно улыбался, но все сотрудники и почти все участники квеста посмотрели на Марину. Все знали, что на отборе она жила с Галией и теперь попросила сменить куратора.
– Блин, прогадала! – вырвалось у Марины прежде, чем она успела осознать сказанное.
Прозвучало это настолько искренне, с сожалением и без всякой злобы, что я впервые испытал к этой хорошенькой девочке нечто вроде симпатии. А вот Наташа, похоже, расстроилась. Неужели ей неловко иметь условия лучше, чем достались ее подруге?
Бумажки с указанными на них квартирами пятого этажа не вытащил никто. Таким образом, на верхнем этаже дома мы с Назаром остались вдвоем.
