Вон с «птичьим грехом» как ловко разобрались! И он сумеет не хуже.
– Детский грех – это шалость, которую можно простить ребенку. Ребенок же маленький, он еще не понимает, что такое хорошо и что такое плохо. Ребенок может, например, взять чужую вещь, у взрослых это называется кражей, а ребенка мы же не посадим в тюрьму за это, мы его накажем и объясним, что брать чужое нельзя.
– Но в книге ничего не написано про то, что мальчик взял что-то чужое, – упорствовала настырная ученица Ирочка.
– Там такого нет.
– Я просто привожу пример того, что называется «детским грехом», – продолжал разглагольствовать Цветик. – Маленькие дети часто говорят неправду, нарушают запреты и вообще делают много такого, что для взрослого человека непростительно или считается грехом. Но детям мы все это прощаем. Вот за такой проступок Артамонов и убил мальчика.
Ему казалось, что он отлично выкрутился, во всяком случае, вид у Цветика был весьма самодовольный.
– Неужели за это можно убить? – На выразительном лице нашей актрисы смешались недоверие и ужас.
– В те времена – да, такое случалось.
– Но я все равно не поняла, Алексей Валерьевич, какой проступок можно было совершить в сарае? Ведь Артамонов застал мальчика в сарае, и написано, что мальчик занимался там детским грехом. Вот я и думаю, чем таким он мог заниматься? Может, лобзиком выпиливал?
– Или крестиком вышивал, – вставила Марина ехидным голоском.
– Тишина! – прикрикнула профессор.
Лицо Алексея медленно багровело: до него начало доходить, о чем шла речь в романе Горького. И что делать с таким вопросом, еще более, пожалуй, скользким, чем вопрос о сексе между свекром и снохой, юноша сообразить не мог.
– Я сдаюсь, – выдавил он, наконец. – Ничего не могу придумать.
– Прекрасно. Вы можете сесть. Следующий учитель – Марина. Прошу.
Второй вопрос занял намного меньше времени, ибо не пришлось заново объяснять условия задачи и советские правила игры и рассказывать про комсомольское собрание и карьерные перспективы.
Кроме того, все участники в основном поняли, ответы какого рода не принимаются, и решение, предложенное Евдокией, показалось всем, в том числе и мне самому, наиболее приемлемым.
– Ничего нельзя пускать на самотек, – заявила девушка, когда настала ее очередь играть роль учителя.
