Онлайн-библиотека книг
А вот меня, изменницу, удерживать не стал… и почему, интересно? Загадка.
Катя, уткнувшись в столешницу, молча водила пальцем по клеенке.
Кира увидела, какие неухоженные, совершенно неженские у нее руки – мальчишеские, подростковые, с коротко остриженными ногтями, с заусенцами и цыпками.
Эта молодая и, кстати, довольно хорошенькая женщина по-прежнему казалась хмурым и нелюдимым подростком – недолюбленным, обманутым, использованным и преданным.
Эх! Привести бы ее в божеский вид – подкрасить, сделать хорошую стрижку, маникюр, научить пользоваться косметикой и кремами, привести в порядок кожу на руках.
И вдруг ее сердце заволокло необъяснимой жалостью к этой угловатой и нелепой женщине-подростку, одинокой, обиженной и не очень счастливой. Чужой и сейчас почти незнакомой.
Чужой?
Но это была не только жалость – это была еще и… – Кира вздрогнула. – Нежность?
Ее обдало жаром, и она резко расстегнула дрожавшими пальцами пуговицы на блузке.
– Катя, Катечка! – хрипло сказала она. – Девочка! Да все нормально! Вот видишь, мы с тобой все-таки встретились! И даже поговорили! И все у нас хорошо, правда? И папа… – Кирин голос дрогнул, и она с трудом проглотила сухой и твердый комок, застрявший в горле. – И папа все это видит! Ну или чувствует – я не знаю. Не понимаю, как там все это… устроено, как происходит! Но то, что там, наверху, что-то есть… – От волнения она закашляла и смутилась от своих нелепых и несуразных фраз.
Катя всхлипнула и кивнула:
– Я тоже… не знаю, что там. Но хорошо бы, чтобы он знал. Кира, скажите, он тяжело уходил?
– При такой болезни уходят всегда тяжело, – горько вздохнула Кира. – Там, у нас, все гуманно, страдать от болей не дают. Но все равно тяжело.
Катя молча кивнула.
– Чаю еще хотите? – не поднимая глаз, спросила она.
– Да бог с ним, с чаем.
