Однажды вечером она сидела в своем кабинете, не зажигая света, и смотрела в окно. Город накрывали густые и плотные сумерки. Такая же чернота заползала и в сердце – надежды почти не было. А если по правде, не было вовсе. Ничего не получалось. Совсем ничего.
В дверь постучали, и Леля вздрогнула, словно очнулась. На пороге стояла помощница Юлечка и жалобно хлопала длинными ресницами.
– Может, кофе? – робко спросила она. – Ну, или что-нибудь съесть?"
"Юлечка была заботливой и слегка бестолковой.
Но Леля, становясь старше и опытней, понимала, что честность и преданность важнее, чем сообразительность или хитрость. Юлечка заботилась о ней как о сестре или матери, и это было куда ценнее, чем быстрый и сметливый ум второй секретарши – Оли. Вот той было совершенно по барабану – поела ли хозяйка, попила и в каком она настроении. Оля знала себе цену: «Не нравится? Да ерунда! Тут же найду другое место – два языка и высшее образование. А сижу тут у вас в приемной…» Оля работала так, что Леля считала себя ей обязанной.
Леля чуть улыбнулась:
– А правда, Юль! Я ведь с утра не ела. Давай что-нибудь пожуем! Ты права! В конце концов, что нам теперь? Помирать? От расстройства или от голода? Впрочем, Юлечка, разница небольшая.
Ну и перекусили – как извинительно сказала Юлечка, чем бог послал, – Юлечка поделилась домашними бутербродами, нарезанными заботливой маминой рукой. Бутерброды и вправду были «мамины» – тонкие куски хлеба, аккуратный слой сливочного масла и домашняя буженина с чесночком.
Вкусно – ох! К этому роскошеству прилагалась и чашка хорошего, крепкого и сладкого кофе – совсем красота! Кофе они пили вдвоем с Юлечкой. Та робела и опускала глаза. Леля знала – за работу девочка очень держится, живет вдвоем с мамой, и та женщина нездоровая. Отец ее был человеком прекрасным, самым заботливым мужем и отцом, при нем жили как в раю – просто вообще бед не знали. А после его скоропостижной смерти все развалилось – Юлечка не успела закончить институт, и ей пришлось выходить на работу.
Мама, увы, работать уже не могла. Но жили они так дружно, в такой огромной любви и взаимной поддержке, что ни на что не сетовали – только в их доме навечно поселилась печаль по любимому и дорогому человеку. Девочка говорила о матери так трогательно и тепло, что у Лели выступили слезы. Ну и, конечно, подумала о себе и Катьке.
