Как мне объяснили, это была настойка из плодов какого-то росшего в здешних местах кактуса. Не так чтобы очень вкусная, зато прекрасно дурманящая голову. Эти люди действительно проживали каждый свой день, как последний. И старались брать от жизни все. Кроме того, родившиеся и выросшие в положении рабов, за которых все решает хозяин, они не умели планировать наперед. Жить сегодняшним днем было для них наиболее естественным состоянием.
Я пить здешнюю дурь не стала. Ненавижу, когда что-то дурманит мне голову, а сейчас для этого тем более было не время.
Что ж, как говорится, трезвый пьяного не поймет. Настойка стала действовать очень быстро. Уровень веселья среди окружающих резко повысился, координация движений существенно ухудшилась. Несколько пар начали целоваться на самом виду, а вскоре поцелуи переросли в более откровенные ласки. В составе одной из этих парочек я с облегчением заметила и Юркмеза. Признаться, я опасалась, что сейчас, когда ни Данте, ни Илкер не могли его остановить, он попытается закончить начатое несколько дней назад и снова станет меня домогаться.
Существовали, правда, неплохие шансы, что здешние хозяева все же встанут на мою сторону, но стопроцентной уверенности в этом у меня не было.
Постепенно освободители стали укладываться на траву. Одни заснули, другие неподвижно лежали с открытыми глазами, устремленными в одну точку, и время от времени начинали громко хохотать. Затем снова застывали. На внешние раздражители не реагировали. Я проверила это, подойдя к нескольким из них и проведя рукой прямо перед глазами.
Потом взяла флягу с водой и направилась к галлиндийцам.
Деревья, к которым их привязали, росли на расстоянии всего пары ярдов одно от другого. Я подошла к Данте и молча поднесла ему воду. Он открыл рот, и я наклонила флягу так, чтобы он смог из нее напиться. Данте не останавливался долго, почти захлебывался – тогда я осторожно отодвигала флягу, – и снова продолжал пить. Обходиться без питья в пустыне – мучительная вещь.
– Спасибо, – выдохнул он наконец, когда воды в крупной фляге осталось не больше половины.
Я перешла к Ренцо, напоила и его, параллельно оглядывая лагерь. Если кто-то и бодрствует, то ничего совсем уж крамольного в том, что я решила напоить пленников, не увидит.
– Спасибо, Сандра, – сказал Ренцо, устало прикрывая глаза. – Вот мы и поменялись местами.
Я в последний раз огляделась, лишний раз убеждаясь в том, что за нами никто не наблюдает, а уж услышать разговор не сможет точно.
