Но я всё равно буду готовить, – заявляет твёрдо. – Поэтому меня сейчас сразу в магазин.
– Мам, дома полно продуктов.
– Каких? Небось, с интернетов ваших? Мне такие не нужны. Я хочу сама всё выбрать, каждому помидору в глаза посмотреть, так что не спорь с матерью. Вези куда сказано.
Игнат паркуется у ближайшего к нашему дому супермаркета. Ариша никак не хочет сидеть в машине, тянет меня следом за всеми.
– Малая, терпи, – шепчет мне на ухо Игнат. – В вопросах еды с мамой проще согласиться, поверь мне, – усмехается он.
– Думаю, это я переживу.
Надежда Дмитриевна походкой полководца ведёт нас по рядам, Игнат терпеливо катит следом тележку, в которой восседает Ариша. Она периодически тянет ручки к каким-то ярким вещам.
– Так, внучка, – распоряжается новоиспечённая бабушка после того, как набивает тележку до отказа. – А сейчас мы идём выбирать тебе подарок.
Заводит нас в отдел с игрушками. Начинает предлагать малышке разные варианты.
А я вдруг застываю, как вкопанная.
Потому что в конце ряда с куклами замечаю знакомую фигуру…
Глава 12.
Стою под дождём, порывы ледяного ветра бьют в лицо, но холода я не чувствую. Внутри всё давно превратилось в лёд.
Сегодня почему-то особенно тоскливо. В груди камень такой, что не вздохнуть.
Смотрю на заросший травой двор, пустой бассейн, разросшиеся в хаотичном порядке кустарники. Нет, я могу вызвать садовника, уборщицу и другой персонал, могу легко платить им, чтобы содержали дом в идеальном порядке.
Но я не хочу. Потому что дом, он такой же, как и я. Брошенный, одинокий, никому не нужный.
Нет, я не виню никого. Главный виновник здесь один, это я."
"Дом можно было бы продать, но я этого не делаю. Рационального объяснения нет. Просто держу его, чтобы можно было иногда вот так прийти, постоять здесь, как на кладбище несбывшихся надежд, выплеснуть тут свою тоску, повыть вдоволь в пустых, холодных стенах, чтобы потом опять вернуться в повседневный ритм дел, забот, чтобы корчить из себя успешного бизнесмена, удачливого дельца, хозяина жизни.
Но это только фасад. Внутри у меня холодно и пусто. Там живёт чёткий приговор: виновен, приговорён к высшей мере наказания – пожизненному безрадостному существованию, и обжалованию этот приговор не подлежит.
Дождь пускается сильнее, но я не тороплюсь укрыться от него. Смотрю на окна Алискиной спальни. Мы любили такую погоду.
