Мы присели на высокие стулья возле барной стойки, и пока готовился заказ, Валик приступил к допросу.
— Колись, Дан, у тебя точно кто-то появился — грозит пальцем, ехидно улыбаясь.
Помотал головой, но ничего не ответил. Конечно, я привык к тяжёлым физическим нагрузкам, однако желания трепать языком они мне не прибавляют.
— Или подожди, ты до сих пор по Снежане сохнешь? — его брови взмывают вверх. — Во дела…
— Я что похож на мазохиста?
— Ну, после того, что ты вытворял над собой в фитнес-клубе даже не знаю… — тянет, будто специально взялся раздражать меня.
— Прошлое осталось в прошлом — говорю твёрдо, потому что так и есть. Тот кошмар я давно выкинул из головы и из сердца тоже.
— А что тогда? — толкает кулаком в бок — Я же не ребёнок, знаю, до чего бабы довести могут.
— Да я и сам не знаю, если честно… Просто она меня жутко бесит. Вся такая послушная, любой приказ стремиться выполнить идеально. Прибил бы! — забыл, где нахожусь и кулачищем по барной стойке долбанул.
— Подожди, это кто-то из ""Samovara""? — чего он так радуется?
И я тоже хорош: разболтал лишнего.
— Забей, проехали.
— Эээ, нет. Во-первых, мне мокруха в ресторане не нужна, так что прибивать никого не смей! — Валик ржать начал — А во-вторых, сдохну, если не узнаю, кто твоя зазноба.
— Чего несёшь? — завожусь не на шутку — Я говорю, что терпеть её не могу, а ты…
— Кристи? Она давно по тебе сохнет — перебивает бесцеремонно и, судя по всему, уже сам с собой беседует, рассуждает.
— Хотя ты же не полный идиот, её же пол города… кхм… — он прокашливается — Тогда кто? Может эта…
— Так, с меня хватит! — встаю, шумно отодвигаю стул и расплачиваюсь с барменом.
Пока этот горе-фантазёр не зашёл слишком далеко, нужно сваливать.
Я знаю, на что способен его длинный язык, знаю на что способен мой вспыльчивый характер. И очень не хочу терять друга из-за пустых никчёмных разговоров.
— Ну, куда собрался?
— В отличие от тебя, у меня и по выходным работы хватает. Если не забыл, я завтра на конкурс уезжаю.
Кажется, попытки переключить тему и воззвать к его совести дают плоды.
Бехтерев чешет затылок и изрекает задумчивое: ну да.
Пользуясь заминкой, прощаюсь и спешу к своей любимой ""Ауди"", которая терпеливо ждёт у входа.
Открываю окна, чтобы сквозняком проветрить мозги: это нормально, что меня постоянно атакуют мысли о Мироновой? И хотя ничего, кроме злости и раздражения я не испытываю, всё же понимаю, что равнодушие в данном случае было бы лучшим вариантом.
Глава 9.
