― Глупая девчонка! – рядом раздался низкий голос Рэнфорда. Он был очень и очень недоволен. – Я же велел тебе не перетруждаться сегодня! Питание артефакта отнимает множество сил.
В ответ я лишь всхлипнула, полностью признавая свою вину. Если бы я знала, что будет так больно! Все мышцы охватило спазмом, голова рисковала разлететься на части. Браслет тянул из меня последние силы, и я почувствовала, что вот-вот потеряю сознание.
― Сама виновата! – отозвался некромант и вдруг наклонился надо мной.
Его губы прижались к моим, а рука опустилась на грудь. Мое возмущение потонуло в очередной вспышке боли. Если бы меня сейчас принялись резать на кусочки, я бы и не заметила!
Словно со стороны я наблюдала за Рэнфордом. Платье расшнуровывалось спереди, и вскоре некромант коснулся моего соска. Он принялся перекатывать его между пальцами, и эта ласка на секунду пересилила действие артефакта. Я вздрогнула, ощутив, как его язык ласкает мои губы. Выдохнула ему в рот, и мужчина углубил поцелуй, потянув меня на себя.
Не успела сообразить, как вдруг оказалась сидящей на его коленях.
Рэнфорд откинулся на спинку дивана и запустил руки под мои юбки. Губами поймал мой сосок и принялся посасывать его. Я застонала, подавшись ему навстречу. Я не знала, что грудь такая чувствительная! Тем временем его руки сжали мои ягодицы, вызвав у меня прерывистый вздох. Действие браслета отошло на второй план, теперь мое тело охватило возбуждение, а низ живота потяжелел.
Я поерзала и теснее прижалась к мужчине. Глаза некроманта потемнели еще больше обычного, а его желание явственно ощущалось сквозь ткань брюк.
― Так ведь гораздо лучше? – прошептал Рэнфорд, приподнимая меня и разворачивая спиной к себе. Он задрал мои юбки и коснулся пальцем самого сокровенного местечка. Я застонала, прикусив губу. Это было… непривычно и необычайно сладко! Я почувствовала, как увлажнилась, и от этого ощущения стали только приятнее. Меня уже касались здесь, но тогда я не испытывала и сотой доли подобного наслаждения.
Палец некроманта дотронулся до чувствительной горошины, и низ живота вновь скрутило волной удовольствия. Влаги становилось все больше, и каждое движение Рэнфорда ощущалось острее. Мужчина очертил контуры клитора и принялся ласкать его: то едва касаясь, то ощутимо надавливая.
― Оливия, ты такая сладкая девочка, ― шептал на ухо некромант. Его хриплый голос рождал мурашки по всему телу.
