— А вот и вызову!
Мужчина дернул уголками губ. Это показалось ему смешным.
— Чего кривишься, клонированный? Думаешь, я такого, как ты, не одолею?
— Что вы стоите? Уведите женщину! — сердито крикнула я еще двоим молодцам из охраны. Стоят, обалдуи, смотрят! Тут действовать нужно!
Инициатива наказуема: я схлопотала затрещину от тети Норы. Она бы еще меня побила, да цент ее отвлек:
— У вас все? — спросил он. К счастью, до его отмороженного мозга дошло, что Нора не в себе, и он не стал заявлять об оскорблении чести и достоинства, а также требовать извинений.
— Я все сказала!
Цент вернулся к своим, брезгливо скривив губы. Неприятно ему смотреть на старость и безумие… Центавриане-то даже в семьсот лет выглядят на тридцать, их расе неведомы болезни и старение. Лирианцы считаются первой человеческой расой во всем, но последнее время центавриане упрямо стараются столкнуть их на второе место.
Я приготовилась к брани, воплям и проклятиям, но буйная часть личности Элеоноры уже ушла, получив желаемое, и старушка пришла в себя.
Элеонора посмотрела на охрану, на меня.
— Я буянила?
— Чуть-чуть…
— Я тебя снова побила, Региночка?
— Нет, — я улыбнулась, подавляя желание потереть место, куда пришлась затрещина.
Нам сообщили, что за старушкой уже отправились из больницы. Я усадила Элеонору на диванчик, кто-то сердобольный принес стакан воды. Пока санитары не приехали, мы так и сидели. Вспышка ярости не запечатлелась в памяти Элеоноры, поэтому она продолжала вздыхать и боязливо ругать новую власть:
— …Раньше владения на Энгоре давались только за героические поступки.
Нынешние владетели соседних владений получили титул, выиграв в поединке. И вот, впервые титул владетеля был продан чужаку. Продан! Чужаку! — Элеонора покачала головой. — Какой позор…
— Бывшая владетельница решила продать нас, а мы клялись принимать любое ее решение, — сказала я. — Таковы наши законы.
— Она предала нас, продала землю.
Я кивнула, хотя не видела в этом такой уж трагедии. Но я-то молода, мне легко приспособиться. Уеду из Дарна, и дело с концом.
Женщина как будто услышала мои мысли.
— Не смей уезжать. Слышишь?
— Э-э…
— Регина Жарковская! Если вы уедете, я стану очень плохо про вас думать!
— Не уеду, — успокоила я ее, чтобы она вновь не стала Норой.
— Скоро сменится владетель, скоро. Я верю в это! Так что не уезжай, Региночка. Матушка твоя мечтала, что ты пройдешь Отбор, как положено девице из твоего рода. Только не выбирай психокинетика. Умирают они рано…
— Да, тетя Элеонора.
