Дав мне полную свободу действий до своего возвращения, он добавил, что брошь всегда должна быть при мне; если он узнает, что я ее сняла — прибавит к моему долгу еще пятьдесят п.е."
"Мы вышли из покоев одновременно. Альбинос в этот раз забрал с собой Мелка, и понги выглядел счастливым. Пока цент не исчез из виду, я то и дело бросала на него изучающие взгляды.
В принципе, единственная жуткая черта в нем, это глаза с красноватым оттенком. Все остальное — очень даже ничего, белая кожа и волосы смотрятся интересно, привлекают внимание.
Главная проблема не в том, что он альбинос и даже не в том, что у него глаза иногда кажутся красными, а в его энергетике. Он ощущается, как сама опасность, от него хочется держаться подальше.
Но что я могу поделать с энергетикой? В моей власти только изменить его внешность. А помочь мне в этом вопросе может Маришка, виртуоз превращений. Я наведалась в спальню горничных. На своей кровати сидела Вигдис и торопливо переплетала косу.
— Блага, Вигдис. Где Маришка?
— Элайзу готовит к выходу.
— Элайза куда-то собралась?
— Кажется, в город. — Вигдис закончила плести косу и посмотрела на меня. — А ты чем занимаешься, Регинка? Что владетель заставляет тебя делать?
— Ну, недавно он пытался выкинуть меня из окна.
— Это не смешно, — покачала головой Вигдис. — Почему он тебя своей горничной сделал? Почему не Ванессу, не Маришку, а именно тебя?
— Понравилась. Соблазнить хочет.
— Нет. — твердо сказала пожилая горничная. — Тут дело в другом. Старшие расы могут тянуть жизненную энергию с младших.
Он просто тобой питается, Регинка. У тебя всегда много энергии, вот поэтому он тебя и выбрал.
— Да? Спасибо за предупреждение.
— Береги себя.
— Обязательно, дорогая, — улыбнулась я откровенно лицемерно, и горничная отвернулась.
Мне стало неприятно. Это сейчас Вигдис такая милая, а не так давно она со мной даже разговаривать не хотела. Считала, я позорю свою фамилию. Сама поверила слухам, сама начала на меня недобро фыркать, и сама же потом про эти слухи забыла.
Я завернула на кухню, перекусить.
Гу орал на помощников: то ли те напортачили, то ли у повара было дурное настроение.
Брызжа слюной и потрясая гневно ложкой, мужчина надрывался:
— … Подранки вы тугоухие, собаки шелудивые! Я на кухне главный! Не Гримми! Еще раз эту ведьму послушаете, я вас по лестнице спущу! Или хуже: уволюсь!
— Не смей! — я подбежала к повару. Он состоял в коротком списке людей, с которыми мне тепло. — Ты местная знаменитость, и значительно ценнее Гримми.
