Шипение длилось какое-то время, после чего кончики моих пальцев начинало щекотать что-то. Что-то, чему лучше всего подошло бы слово сила.
Сила незнакомая, неведомая и противоречивая до одури!
У меня создавалось впечатление, что нет в мире ничего чернее и злее этой силы и в то же время нет ничего прекраснее и чудеснее.
Каждый раз казалось, что я вот-вот отгадаю загадку третьих врат - из всех они оказались самыми таинственными и неоднозначными.
К тому же неведомый парадокс добра и зла, скрытый за ними, сам по себе отвлекал меня от собственных противоречий, терзающих изнутри.
..
.Я дала себе седмицу на то, чтобы взять себя в руки и. или открыться, наконец, зеленоглазому лорду, и будь, что будет, а будет скорее всего увольнение с позором одной незадачливой горничной, любительницы совать свой длинный нос не в своё дело. или показать уже злосчастные врата Диане и умыть руки. Получить долгожданный и такой необходимый моей семье расчёт и. прежде я сказала бы, быть счастливой, только теперь знала наверняка: ничего у меня не выйдет.
Если до встречи с Маланкой я тешила себя надеждами, что, рано или поздно, вся эта «зеленоглазая дурь» из головы выветрится, то после рассказа ведуньи откуда-то знала: «свезло» мне с зеленоглазым, как Маланке с дядюшкой. Сильнее «свезти» и не могло.
.Вдохнув и выдохнув, я поправила белоснежную наколку на голове, распрямила белоснежный же кружевной передник и решительно направилась на поиски Дианы, пока хозяйка не отправилась на ночные гуляния.
Сегодня последний день Русальной Седмицы, то есть уже почти последняя ночь.
"
"Та самая ночь, когда пылкие сердца встречаются и загораются неистовым ответным пламенем, когда девы пускают по чёрной бездонной воде венки с тлеющими лучинами и оттого реки и озёра превращаются в чарующий небесный свод, ночь, когда юноши и девушки, взявшись за руки, прыгают чрез очищающие костры и окунаются в искрящие разноцветными лучинами воды.
Единственная ночь в кругу, когда цветёт Русальник - настоящий, а не тот, что манил селянских детишек лепестками портала.
Лучшего часа, чтобы покончить, наконец, с Замком-на-Горе, и не придумать.
Стоит мне спуститься в долину, как Русальная Ночь ударит в голову, затуманит сознание дивным пением ночной птицы, стрёкотом сверчков да цикад, загадочным шелестом листвы и свистящим шёпотом ковыля, опьянит благоуханием чабреца и шалфея.
Лучшая ночь, чтобы не думать.
Ни о нём, ни о ней.
Ни о них.
Я невольно прибавила шаг: скорей, скорей из этих стен!
Я здесь лишняя.
