Елисей не очень понимал причину такой привязанности девушки к животному, но как говорится, у каждого свой февраль. Марью он заметил к вечеру, когда пастух принялся сгонять коров в кучу, чтобы гнать в крепость. Быстро пройдя по лугу, девушка лихо свистнула, и старая корова, замычав в ответ, поспешила к хозяйке.
– Блин, не хуже собаки откликается, – удивленно проворчал Елисей, вылезая из кустов и негромко окликая девушку.
Увидев его в лохматом комбинезоне, Марья сначала испуганно ахнула, но потом, узнав, растерянно улыбнулась:
– Ну, чисто леший.
Чуть сердце со страху не оборвалось.
– Так и задумано, – кивнул Елисей и, оглядевшись, попросил: – Марья, просьба к тебе есть. Быстро вернись домой и запряги в мою телегу коней. Потом выгони ее сюда. Я буду ждать.
– А сам чего? – не поняла девушка.
– Не надо, чтобы меня видели. Сама знаешь, у меня кровники объявились, а уехать нужно. В город мне надо.
– Что, так и поедешь? – удивилась Марья.
– Верно. В комнате моей одежа моя висит, в которой я по делам езжу. Ее тоже в повозку кинь.
И поесть в дорогу чего собери. Только быстро, пока ворота не закрыли.
– Успею, – решительно кивнула девушка и, ласково хлопнув корову по крупу, скомандовала: – Шевелись, волчья сыть."
"Пеструха, тряхнув головой, спокойно зашагала к воротам, а Марья, не обращая на нее внимания, бегом поспешила домой. Спустя сорок минут она выехала на повозке и направила ее на луг. Дождавшись, когда транспорт окажется рядом, Елисей одним стремительным прыжком оказался в кузове и, упав на пол, велел:
– В лес сверни и останови.
Там уж я сам.
– Когда тебя обратно ждать? – не поворачиваясь, тихо спросила девушка.
– Седмицы через две-три. Дела сделаю да гостинцев куплю, и вернусь, – усмехнулся парень, про себя подумав: «Блин, настоящая боевая подруга. Ни одного вопроса не по делу. Да еще и держится так, словно одна едет».
– В воротах никто вопросов не задавал? – спросил он на всякий случай.
– Нет, солдаты глянули только, и все. Но солдаты новые, из пополнения. Так что никто ничего и не приметил, – улыбнулась девушка, натягивая поводья.
– Добре. Сейчас я крепость объеду и у вторых ворот тебя высажу, – буркнул Елисей, перебираясь на козлы.
– Не надо, – решительно тряхнула девушка головой. – Я тут словно невидимка. Никому не интересно, куда хожу и что делаю.
В голосе Марьи прозвучала обида, но она, быстро справившись с собой, едва заметно улыбнулась:
– Я домой проберусь, никто и не поймет, что уходила.
– Зря ты так, Машенька, – вздохнул Елисей.
