Горный цветок

Во всяком случае, румяная дочка Тёрнера, искоса кинув на меня любопытный взгляд, заговорить не решилась. Я повернулась к ней. Как же её зовут? Всё моя память стариковская… Рузалия, что ли? Очевидно, что работа моей мысли отразилась на лице, потому что девушка мне помогла:

- Меня зовут Ребекка, леди. Вы запомнили верно.

Я вежливо угукнула и хотела вернуться к прерванным мыслям, но гостья не унималась:

- Вы знаете, я совершенно случайно услышала, как ваш супруг, лорд Хейвуд, рассказывал о тех изменениях, что произошли в вашем доме.

Конечно, ему, как столичному жителю, тут и карты в руки."

"Она говорила ещё что-то, но я уже слабо слушала девушку. Что опять задумал Маркас? Нет, я, конечно же, ценю его коммерческую жилку, но предпочитаю, чтобы со мной делились планами по её, жилки, то есть, использованию. Я повернулась к супругу, тот отсалютовал мне кубком и вежливо улыбался.

Наконец, все приветственные тосты за благополучие нашего клана, за удачные союзы с будущими родственниками, за долголетие моего папеньки, за мою плодовитость в браке, были сказаны, получены витиеватые слова благодарности, после чего «официальная часть банкета» считалась завершённой.

Разговоры зазвучали громче, а улыбки становились всё более непринуждёнными. Дамы считали своим долгом немного пострелять глазками и слегка пококетничать с благородными рыцарями рядом с ними, те пушили хвост, стали звучать речи о том, что они однажды совершили вылазку на территорию проклятых соседей прямо сквозь буран и метель, до того им хотелось узнать, готовят ли скотлинги какую-нибудь пакость! Самым «смелым разведчиком» оказался лорд Лудвейг, который давно разменял свой шесток десяток и мирно доживал свои дни далеко от нас в обществе детей и внуков. Жаль, что эта очаровательная девица, которая сидит рядом с ним и слушает о подвигах лорда Лудвейга, ничего не знает о том, что борется он, скорее всего, только с Альцгеймером.

Кто-то басовито откашлялся, привлекая к себе внимание. Это поднимался со своего места Рейд Тёрнер. Мужик немного покраснел и одёрнул свой жилет, помолчал пару мгновений, ожидая, пока все присутствующие дадут ему возможность высказаться.

- Прошу прощение за мою прямоту, дорогой друг. – далее следовал поклон в сторону благодушного папеньки.