Горный цветок

- У нас больше нет прислуги, миледи выгнала всех, и даже нашего старого садовника, - почему-то шёпотом сказал секретарь, в полной прострации прижимая к себе завозившийся кулёк. – Но я обязательно что-нибудь придумаю."

"Вот как… Маркас заявил, что у него сыщется пара минут для того, чтобы узнать, как себя чувствует его отец, прямо сейчас. Нервничающий секретарь принялся рассказывать, что милорда поразил апоплексический удар, сейчас он находится в лечебнице и очень слаб здоровьем. После того, как стало известно о несчастье, появилась маменька Маркаса и стала распоряжаться на правах хозяйки.

Маркас рассеянно кивнул на это, пообещал, что непременно навестит отца, и поднялся наверх, где вовсю шёл ремонт в курительной комнате, которую обивали новыми обоями с розовыми цветами и ломали одну из стен для того, чтобы пронести какой-то громоздкий музыкальный инструмент. Леди Эмилия, судя по всему, прекрасно чувствовала среди всего этого шума и пыли, командным голосом показывая на те места, где будут располагаться банкетки и пуфики.

- Маменька? Какой сюрприз! – неприветливо сообщил Маркас, зайдя в комнату. – Как я вижу, вы решили поменять убранство? Вряд ли отец это оценит…

Леди Эмилия как-то нехорошо побледнела и немного растерялась, после чего начала уверять своего сына в том счастье, которое она испытывает при виде его живым и здоровым… тем более теперь, после смерти брата, да ещё когда отец находится при смерти…

- Вон! Все вон отсюда! – Маркас был готов швырнуть что-то об стену, но сдержался.

Маркас нашёл в себе силы развернуться и выйти из комнаты, и только попав в кабинет отца, сжал руки на подлокотниках кресла так, что костяшки пальцев побелели. За окном давно потемнело, осенний день короток, дважды в кабинет кто-то заглядывал, но не решался зайти. Наконец, сюда осторожно внедрился секретарь лорда Джерарда и тихо сказал, что кормилица для леди Кейтлин была найдена, ребёнок сыт и ухожен, сейчас изволит почивать… работники леди Эмилии пока ушли, а он сам ждёт распоряжений.

- Поедем к отцу. Только переоденусь, а то в таком виде меня и на порог не пустят, - ровным голосом проговорил Маркас и поднялся из кресла.

Несмотря на то, что сумерки за окном превратились в ночь, в лечебницу их запустили и проводили в комнату, где находился отец. Он лежал на кровати возле окна и смотрел в темноту за окном. Увидев Маркаса, он слабо улыбнулся и пошевелил пальцами.