Фактически на то, чтобы срубить истукану голову, ушло времени, как на всю остальную операцию.
Срубленная деревянная башка упала и покатилась, приведя привязанную девушку в ужас. Подобное попрание святыни для нее походу страшнее собственной смерти. А я только теперь сообразил, что деваху просто оставить привязанной мы не можем… как, впрочем, и развязанной тоже…
— Черт, надо решать, что с девкой делать. Свидетеля оставлять нам нельзя.
— Бабу-буду, — рассудительно заявил Будубай.
— С собой ее хочешь забрать? Она ж крокодилица в прямом и переносном смысле… а хотя, забирай.
Всяко лучше, чем ее убивать.
Будубай подошёл с топором к девушке, решившей, что вот теперь пришел ее конец. Она набрала воздуха в легкие, собираясь закричать, но котик приложил палец к губам. Девушка задавила рвущийся из нее крик и часто закивала, выражая готовность подчиняться.
Он разрубил веревки, освободив юную крокодилицу.
— Будубай, ты бы тюкнул ее обушком на всякий случай. Чисто для временной потери сознания. А то кто ее знает… — я попытался подстраховаться, но котик меня просто не понял.
Как бы то ни было, обошлось. Девку вывели из храма, и до самого пляжа она ни разу не пикнула. А затем также тихо уплыла вместе с диверсионным отрядом на остров котиков.
Ну что сказать, девка не дура, понимает, что если попробует заорать ее тут же прибьют. А, может, и чувство благодарности испытывает. Как-никак, парни спасли ее от страшной смерти под топором жреца.
Операция прошла как по маслу. Видимо, сегодня удачу мне сыпали щедрой совковой лопатой.
В то же время, мы продумали тщательно и подготовились неплохо. Удача любит хорошо подготовленных. К хорошо подготовленным удача ластится, как домашняя кошка.
А когда рассветное солнце ярко осветило крокодиловые острова, начался пир для глаз моих. Барби и Лула тоже не могли отказать себе в удовольствии. Жаль, в этом мире мы проявлены только бесплотными духами, я бы не пожалел десяти тысяч кворков на ведерко попкорна.
Нововерческая широкая общественность была разбужена заунывным воем младших жрецов, пришедших по утру к храму исполнять свой жреческий труд.
Главжрец с разбитой головой и болванка, еще недавно бывшая второй головой идола недвусмысленно указывали, что акт вандализма был совершён не из хулиганских побуждений, а имел отчетливый религиозный характер.
Особенно неприятно прихожанам было смотреть на истукана, ставшего одноголовым. Он теперь ничем не отличается от староверческого исходного оригинала версии один-ноль.
