Город драконов. Книга четвертая

Я опустила взгляд, чувствуя, как стремительно краснею, лорд Давернетти не удержался от возгласа, а лорд Арнел добавил язвительно:

– Как вы в целом относитесь к рыбам?

Судя по взгляду, которым младший следователь наградил своего градоправителя, интерес, даже гастрономический, к любой рыбе с данного момента иссяк полностью. И, закутав меня в плащ, лорд Гордан меня же подхватил на руки, чтобы, в попытке скрыть злость и раздражение, покинуть мой дом как можно скорее.

Но, если быть откровенной, я, несмотря на все свое смущение, была благодарна лорду Арнелу за это язвительное замечание – мне не пришлось и далее упражняться в искусстве максимально правдоподобной лжи.

* * *Пятьдесят шагов. Ровно пятьдесят. И лорд Гордан остановился, напряженно взирая на меня.

– Уже можно отпустить. – Я попыталась улыбнуться.

– Прямо в сугроб? – Младшему следователю абсолютно не нравилась эта ситуация. Более чем не нравилась.

– Можно куда-нибудь не в сугроб.

Лорд Гордан огляделся, заметил упавшее дерево невдалеке и направился к нему. В этот момент мне стало искренне жаль мой забор, пусть и довольно старый, но весьма оригинальный и изысканный, окружающий этот дом не менее двух столетий. Но я не сказала полицейскому ни слова.

Он донес меня до поваленного дерева, смахнул с него снег, усадил меня и опустился на колени передо мной, сжимая мои ладони.

Наверху над нами завывала метель, с гор несло холодом, ледяной ветер пронизывал до костей, а я собиралась с силами, чтобы произнести приносящее доверившемуся мне мужчине немыслимую боль:

– Quod vera imago!

И Гордан рухнул на ледяную, промерзшую землю, забившись в припадке и зарычав от боли и трансформируясь вовсе не в дракона – в Зверя.

Здесь, вдали от камня-основания и драконьей магии, Зверь стал сильнее, и становился сильнее с каждой секундой. И все, что мне сейчас оставалось, – верить в любовь. Истинную, искреннюю, преодолевающую все преграды любовь. Настоящую любовь, как в сказке. Как во всех сказках разом. Потому что единственным, что могло спасти меня сейчас, была любовь. Этот этап, последний этап трансформации, являлся самым опасным.