Город драконов. Книга первая

В те времена драконы умели летать, не все, но многие, и, называя себя народом, летающим под облаками, они отказывались подчиняться законам, жгли деревни и города, нападали на армии. Летающие драконы уже тогда были малочисленны, но оружия против них не имелось, ровно до тех пор, пока некий Элнер Амарну не изобрел пороховой гарпун. Он был значительно больше китобойного и выпускался посредством пороха, а не механизма с пружинами, собственно, тогда драконы начали гибнуть, но их смерть в основе своей оборачивалась взрывом, равным взрыву порохового склада.

И тогда острие гарпуна заменили самозастегивающимся железным ошейником. У плененных драконов было мало шансов нанести столь же разрушительный урон, сколько у погибающих. И со временем большинство из них было вынуждено присягнуть короне. Но… среди всего многообразия данной расы, наименее готовые к миру Алые драконы каким-то образом научились превращать железо в прах. И железные ошейники опадали вниз ржавчиной. Поэтому данный драконий подвид и получил название «Ржавые драконы».

Я помолчала, позволяя присутствующим осознать услышанное, и продолжила:

— Однако в какой-то момент Ржавые драконы полностью исчезли. Никто не знает как. Некоторое время их потомки еще встречались на окраинах империи, но затем исчезли и они, и более шестидесяти лет в научном сообществе данный вид считался вымершим.

Моя прислуга потрясенно молчала, я же не могла держать в себе сделанные выводы:

— И вот мы в Вестернадане, — проговорила уже значительно тише, — и, говоря откровенно.

Железная Гора, железная посуда, железом окованные ворота, ограды, даже дороги и особенно склеп. Весьма странная паранойя для тех, кто и ныне является самой сильной расой во всей империи, вы не находите?

Мистер Уоллан кивнул и произнес:

— Но вполне объяснимая в случае, если именно драконы Вестернадана поспособствовали уничтожению Ржавых драконов.

И тут я поняла, насколько он прав!

— Однажды, — продолжил дворецкий, — во времена моей буйной молодости, когда я по наивности воевал за империю в степях Нинека, мы расстреляли одно из индейских поселений. Это было ошибкой, предполагалось, что мы напали на военный лагерь, оказалось — мирное поселение… Я мою руки десятки раз в день, но до сих пор мне кажется, что кровь тех невинных все еще видна на моих ладонях.