Город Драконов. Книга пятая

Сняв шумовой барьер, я попросила мистера Илнера притормозить у обочины, и подходящий экипаж в череде покидающих город вскоре обнаружился.

– Мистер Илнер, мы можем ехать! – крикнула кучеру.

И сосредоточилась на магии.

– Mutare! – заклинание изменения с использованием не моей магии, а драконьей.

Несколько мгновений, яркая вспышка двух соприкоснувшихся заклинаний – моего и того, что являлось основой защитного барьера, который мы пересекали одновременно с выезжающей из-под силового купола каретой, и вот напротив меня возникла пожилая женщина с совершенно седыми волосами, несколько хищным лицом и вертикальным зрачком драконьих глаз.

Два дракона отбыли из Вестернадана, два прибыли – для барьера мы стали совершенно идентичны, как если бы карета с уезжающими развернулась и возвратилась в центр города.

Миссис Макстон потянулась к ридикюлю, достала зеркальце, с интересом рассмотрела себя.

Мне же подобное не требовалось – я совершенно точно знала, как выгляжу. И пребывая в образе молодого щеголеватого дракона, я решилась на вопрос, который достаточно долго вызывал у меня неподдельный интерес, но так никогда не был мной задан:"

"– Миссис Макстон, а то, что происходит на брачном ложе… больно?

Восседающая напротив драконица шумно выдохнула, смущенная услышанным не менее, чем я заданным вопросом, и ответила лишь спустя некоторое время:

– Мисс Ваерти, зависит от мужчины и его желания пробудить в жене… ответные чувства.

В любом случае все лучше, чем у оборотней.

И мы обе невольно улыбнулись. Хуже чем у оборотней действительно быть совершенно не могло. В их парах одновременно с первым соитием следовал укус в районе шеи или плеча. Несомненно, жестокое и чудовищное условие вступления в брачный союз, но улыбаться мы не перестали – в ту достопамятную брачную ночь знакомого нам УнГара и дочери гарнизонного врача мисс Кейлон оборотень совершил ритуальный укус… кровати.

И к негодованию новобрачной в дальнейшем испытывал некоторую привязанность к поврежденному изголовью супружеской постели, а потому кровать сменяла кровать, но изголовье оставалось прежним, храня оттиск впившихся в него клыков.