Город драконов. Книга седьмая

Магических сил не было так же, а обращение к источнику лорда Арнела или лорда Гордана не давало никакого результата. Та, ныне безумная магиня, сказала мне правду – это место было отрезано от власти драконов.

«Господи, убереги моих отца и матушку. Позаботься о миссис Макстон, Бетси, мистере Уоллане, мистере Илнере, мистере Оннере, профессоре Наруа, лорде Давернетти и лорде Гордане. И подари утешение тем, кого я люблю всем своим сердцем», – мысленно попросила я.

– Вы, наверное, уже заметили, что магия здесь не действует, – голос Зверя Карио перекрывал рев снежного бурана.

– Но не волнуйтесь, ни необходимость держать дистанцию, ни отсутствие магии не помешает мне помочь вашему настойчивому желанию расстаться с жизнью.

И он оторвал кусок каменной породы. Подкинул на руке и вновь поймал, выразительно глядя на меня, и выразительности его намерения убить меня не помешали ни расстояние, ни погода.

Я пошатнулась и рухнула на колени.

Безумно не хотелось погибнуть вот так, здесь, в последний раз причинив невыносимую боль тем, кого я так любила.

Но… в этом месте не работала лишь магия драконов, а не моя.

– Murum!

И огромное чудовище, практически непобедимый Зверь, застыл, все так же удерживая камень в своей чудовищной лапе, но, уже не имея возможности метнуть его в меня.

Я не знала, услышит ли он меня, но все же сказала это:

– Вероятно, в данный момент я испытываю некоторое чувство морального удовлетворения, ведь вы погибнете, как и ваша дочь – испытывая пронизывающий сковывающий ваше тело холод камня и ледяной замораживающий вашу кровь ветер.

Вот только совершенно некому будет облегчить ваши предсмертные муки, и дело не в милосердии, которого у меня по отношению к вам, боюсь, не осталось, а в магической силе… ее у меня не осталось тоже.

Герцог Карио не ответил, что меня вовсе не удивило – у него попросту не было подобной возможности, а потому некоторое нарушение этикета было условно допустимо.

Надо же, в столь сложный час, для меня все еще имеют значение правила этикета… воистину, моя гувернантка могла бы мной гордиться.

И я, пошатнувшись, села на уступ. Он был стылым и холодным. Столь же холодным, как и все вокруг – ветер, воздух, небо, горы… сплошной холод.

«Адриан»… – мой мысленный зов смело порывом ветра со снегом."

"Снег запутался в волосах, остался в складках одежды.