Город драконов. Книга третья

Вопросительно изогнутая бровь и требование:

– Продолжайте!

Разведя руками, недвусмысленно дала понять, что я и так продолжаю, и вернулась к собственной теории:

– Елизавета была влюблена. Влюблена, по вашим словам, самозабвенно и неистово. И вместе с тем она была дочерью герцога Карио. Могла ли она не знать о планах отца? Сомневаюсь. Вероятно, она имела крайне поверхностное знание о собственных способностях, а потому лишь попыталась проникнуть в склеп Арнелов, но заметив, что оставляет следы, стремительно ретировалась.

Впрочем, и это не столь важно, главное – Елизавета знала о планах своего отца и сестер. Знала, не могла не знать. Но вот она появляется в Вестернадане, знакомится с лордом Арнелом и влюбляется. Скажите мне, лорд Давернетти, на что пойдет искренне любящая девушка ради спасения того, кого любит?

Стакан, который держал полицейский, рухнул на пол, разлетаясь на осколки, и дракон эхом ото– звался:

– На все.

Ужасное понимание сделало его лицо бледным, заострив хищный внушительный нос, обозначило темные круги под глазами.

– Леди Энсан не собиралась проводить ночь в постели с лордом Арнелом, – убежденно произнесла я. – Ее целью было спасти любимого.

Тяжелый взгляд полицейского выражал целый сонм чувств и эмоций, а также вопросов, главным из которых стал:

– Если леди Елизавета не знала о том, какой эффект оказывает на железо, то как она могла знать ритуал… процедуру… протокол проведения оборота? – Каждое из слов давалось старшему следователю тяжело, более чем тяжело.

И я не сразу поняла причину.

Ее в принципе сложно было понять, но… существовало страшное «но». Если моя теория была верна, то леди Энсан в ту ночь убил именно Арнел.

И единственным хорошим моментом в этом было то, что я никаких стаканов не держала, иначе, боюсь, этот каменный пол усеяли бы дополнительные осколки.

– Анабель, – очень тихо сказал лорд Давернетти.

И я даже не стала его поправлять, оглушенная, как и он, чудовищной мыслью. Гораздо более потрясенная, чем он, ведь, в отличие от полицейского, я присутствовала в момент гибели прекрасной юной девушки в изумительном белоснежном платье, на котором расцветал кровью алый цветок смерти.

Я все это видела, и я же слышала сказанное ею: «Зверь… Зверь проснулся… Зверь… бегите…»

Была ли вина в ее словах? Я сейчас отчаянно пыталась вспомнить это. Имелся ли хоть отголосок вины в искаженном болью голосе?

– Мне сложно… делать выводы, – тихо ответила дракону.