Город драконов. Книга вторая

Для начала Адриан лишил лорда Давернетти его зубастой ширмы, хотя меня лично она вполне устраивала, затем усилил защиту на стенах и двери и лишь после этого произнес:

– Я бы хотел продолжить работу с вами.

Вскинувшись было в попытке ответить, я была прервана жестким:

– Мне нужно восстановить память крови.

Я… у меня не было слов.

Они нашлись, едва отдышавшись, я напомнила:

– Это невозможно. Исследования профессора Стентона доказали всю невозможность подобного, я говорила вам о них! Мне очень жаль, лорд Арнел, но нет, никак.

Дракон откинулся на спинку дивана, глядя на меня так, словно если и существовала какая-то последняя соломинка, за которую можно было бы ухватиться, – этой соломинкой была я. Я и… лорд Давернетти.

– Профессор Стентон не уточнил один момент, Анабель, – очень тихо произнес лорд старший следователь, – память крови просыпается на один краткий миг, во время соития мужчины и женщины на брачном алтаре.

Я едва усидела на стуле, потрясенно воззрившись на следователя, а полицейский совершенно спокойно продолжил:

– Требуются определенные знания, соблюдение условий и магически одаренная девственница, которой вы, собственно и являетесь.

От негодования у меня запылали щеки, Давернетти же все так же хладнокровно продолжил:

– Выбирать вам. В случае, если вы выберете меня, Анабель, я гарантирую вам брак, уважение и все прочее, на что может рассчитывать уважаемая замужняя леди. Если же вы, к моему крайнему недовольству сумевшая противостоять даже привороту, остановите выбор на постели Адриана… Вас устроит роль любовницы?

В нахлынувшем праведном возмущении я перевела взгляд на лорда Арнела, но он… он лишь несколько виновато смотрел на меня, не делая попытки хоть как-то опровергнуть все сказанное его родственником.

"– Итак, – я максимально выпрямила спину, – у нас в наличии вы, двое лишенных чести, совести и принципов индивида…

Драконы при моих словах скривились как-то весьма одинаково даже.

– И есть я, как ученый, отдавший изучению данной проблемы шесть лет своей жизни, прямо заявляющая вам – никакой памяти крови не существует! Летописи, записи, наскальная живопись и узелковая письменность вам в помощь! А все ваши извращенные планы, идеи и прочее будьте так любезны реализовывать без меня!

Давернетти в явной попытке сдержать гнев, молча сложил руки на груди.