Город драконов. Книга вторая

– Я также требую, чтобы вы прекратили являться в мой дом с сомнительными предложениями помочь вам! Увы, но вы этого не достойны – ни помощи, ни жалости!

– Я никогда не просил ни о помощи, ни о жалости! – вдруг прорычал дракон.

– О да, вы о ней молчали! – не сдержалась я. – О помощи. Как, впрочем, и обо всем остальном. Убирайтесь!

И на сей раз лорд Арнел не остался стоять на месте. Сжав трость так, что она сломалась, он удержал обе составные части своего средства для повышения статусности и направился к двери, более ничего не говоря.

Но едва он взялся за ручку, я вдруг вспомнила о произошедшем в кабинете лорда Давернетти приступе мигрени у Арнела и задала вопрос, который тогда, в порыве праведного гнева, не успела:

– Лорд Арнел, кольцо, что было на вас, откуда?

Остановившийся в проходе дракон с прямой спиной, которая сейчас стала, казалось еще прямее, не оборачиваясь, ответил:

– Подарок супруги императора. Она обратила внимание, что, несмотря на помолвку, у нас с леди Энсан отсутствуют помолвочные кольца.

И он ушел, оставив меня, с одной стороны, в справедливом негодовании, с другой… с необъяснимым чувством вины. Потому что, кажется, а скорее даже – я более чем уверена, что Арнелу вновь требуется помощь. А также более не подлежал сомнению тот факт, что предки драконов были совершенно правы, не советуя своим потомкам связываться с императорской семьей.

Узнать бы, что они там еще завещали потомкам, эти всезнающие предки.

И запоздало вспомнить, что плащ лорда Арнела все еще на мне, а вот дверь за драконом уже захлопнулась…

* * *Последствия непубличного покарания лорда Давернетти убирали всем домом, кроме меня – увы, я едва ли была способна передвигаться, и еще большее увы – я была вынуждена временно переселиться в спальню профессора Стентона.

* * *Остаток ночи прошел спокойно. Два последующих дня так же – я с упоением читала дневник матери-настоятельницы Исабель, фактически проживая чужую жизнь. Так много боли на первых страницах. Так много отчаяния на последующих двадцати, и я искренне сопереживала бедной девушке, перед которой поставили столь жесткий выбор – избавиться от дитя или потерять семью.