Город и его ненадежные стены

- Было очень любезно с вашей стороны проделать этот путь в столь поздний час, - сказал наконец Коясу извиняющимся тоном.

- Вы часто приходите сюда в такое время?"

"Коясу не ответил сразу, вместо этого он сделал глоток чая и от удовольствия прикрыл глаза.

- Больше всего на свете мне нравится эта печь, - сказал он, будто открывая мне важную тайну,

- Пламя и легкий аромат яблони согревают мое тело и душу до самых глубин. Ее тепло мне очень дорого. Надеюсь, то, что я пришел сюда без предупреждения, вас не разозлило?

Я покачал головой.

- Нет, меня это совершенно не разозлило, но знает ли госпожа Соэда? Я имею в виду то, что вы приходите сюда ночью. Потому что это она открывает и закрывает библиотеку, и если...

- Нет, госпожа Соэда об этом не знает, - спокойно и на удивление беззаботно сказал Коясу, - Она не знает, что я прихожу сюда по ночам. И будет лучше, если мы оставим все как есть. Ей не нужно этого знать.

Я молчал. Что я мог ответить? «Ей не нужно этого знать». Что это могло означать?

- Потребовалось бы слишком много времени, чтобы все вам подробно объяснить, - сказал Коясу, - Конечно, я должен был рассказать вам всю правду намного раньше, но как-то не представилось случая.

Прошло столько времени, уже началась зима, а я так и не нашел подходящей возможности. Это моя ошибка.

Коясу осушил чашку, которую держал в руке, до дна и поставил ее на стол. Сухой стук разнесся по комнате.

- То, что я собираюсь вам рассказать, вероятно, прозвучит очень странно. Наверное, чересчур странно для обычного человека.

Однако я надеюсь, что вы примете мою историю такой, какая она есть. Потому что по какой-то причине у вас есть способность в нее поверить, - Коясу вздохнул и потер колени руками, как будто проверяя, согревает ли их печь, - «Способность» - это, наверное, не совсем правильное слово. Оно звучит слишком высокопарно. Однако я не могу придумать ничего более подходящего. Я ощутил это, как только впервые вас увидел. Вы - тот человек, который способен правильно понять то, что я хочу сказать и то, что сказать должен.

Из печи донесся треск, тихий и резкий. Звук был такой, словно в огне металось какое-то животное.

Я промолчал, потому что уже потерял нить разговора, и просто смотрел на профиль Коясу, освещенный пламенем.

- Я хочу вам кое в чем признаться - сказал он, - Я - человек без тени.

- Без тени? -повторил я.

- Да, именно так. Я - человек, потерявший свою тень, - произнес Коясу ничего не выражающим голосом, - Она покинула меня.