Город и его ненадежные стены

В детстве у меня не было никаких травмирующих переживаний, которые могли бы оказать подобное воздействие. У меня нет предрасположенности к гомосексуализму, нет моральных запретов или ограничений. Я была обычной девчонкой, выросшей в нормальной семье. Мои родители хорошо ладили, у меня было много друзей, и в школе я училась неплохо. Моя жизнь была настолько нормальной, насколько это возможно. Вот только сексом я заниматься не могла - а это уже ненормально.

Я кивнул. Она поднесла стакан ко рту и сделала небольшой глоток.

- Ты никогда не обращалась к врачу по этому поводу? - спросил я.

- В Саппоро я дважды ходила к психотерапевту по просьбе мужа. Один раз мы были у него вместе, а еще раз я пошла одна. Но это не помогло. И, честно говоря, было пыткой говорить о чем-то столь личном с незнакомым человеком. Пусть даже она и являлась экспертом в этой области."

"Внезапно я вспомнил свою подругу из юности. Я до сих пор точно помню, что она сказала тем майским утром, когда мне было семнадцать.

Я ХОЧУ БЫТЬ ТВОЕЙ. БЫТЬ С ТОБОЙ ЕДИНЫМ ЦЕЛЫМ. ПО-НАСТОЯЩЕМУ.

- Ты разочарован?

Я поспешно стряхнул с себя наваждение и вернулся в реальный мир.

- Разочарован ли я тем, что у тебя нет интереса к сексуальным отношениям?

- Да.

- Ну, пожалуй, немного разочарован, - честно ответил я, - Но я рад, что ты так откровенно мне обо всем рассказала.

- И ты не перестанешь со мной общаться?

- Нет, конечно, - ответил я, - Мне нравится с тобой болтать.

- Я чувствую то же самое, - сказала она. - Но не могу не думать о том, что тебя это разочаровывает.

- Я сделаю все возможное, чтобы постараться не обращать на это внимания.

- Знаешь, - сказала она, как будто доверяя мне что-то важное, - Мне и самой обидно, если честно. Возможно, даже сильнее, чем ты думаешь.

НО МЫ ЖЕ НЕ СПЕШИМ, ДА? СЕЙЧАС МОИ РАЗУМ И ТЕЛО РАЗДЕЛЕНЫ.

Я закрыл глаза и подумал о времени. Тогда, в семнадцать лет, время казалось буквально неисчерпаемым. Как огромный бассейн, полный воды. Так что я о нем не волновался. Но сейчас все было уже не так. Время, которое у меня оставалось, было ограничено. И чем старше я становился, тем чаще думал о времени. Потому что часы неумолимо тикали.