Город и его ненадежные стены

- Специальное нижнее белье, защищающее от гипотетической опасности? Звучит немного странно.

Она рассмеялась, и я почувствовал, как ее плечи тихонько затряслись в моих объятиях.

- Если кратко - то раздеть тебя просто так не получится, да?

- Да. Конечно, никто еще не пробовал, но это определенно будет непросто.

- Потому что на тебе «Специальное нижнее белье, защищающее от гипотетической опасности»?

- Точно.

Наступило долгое молчание, во время которого мое сознание спонтанно перенеслось в те времена, когда мне было семнадцать.

Как человека, потерпевшего кораблекрушение, уносит течением к неведомым берегам.

Я ДУМАЮ О ТВОЕЙ ГРУДИ И О ТОМ, ЧТО У ТЕБЯ ПОД ЮБКОЙ. Я СЕБЕ ЭТО ПРЕДСТАВЛЯЮ. ВОТ Я НЕУКЛЮЖЕ РАССТЕГИВАЮ ТВОЮ БЕЛУЮ БЛУЗКУ И БЮСТГАЛЬТЕР. ПРОСОВЫВАЮ РУКУ ПОД ТВОЮ ЮБКУ, ПРИКАСАЮСЬ К МЯГКОЙ ВНУТРЕННЕЙ СТОРОНЕ БЕДЕР, А ЗАТЕМ... НЕТ, Я НЕ ХОЧУ ОБ ЭТОМ ДУМАТЬ. НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ. НО И ПЕРЕСТАТЬ ДУМАТЬ ОБ ЭТОМ НЕ МОГУ. ПОТОМУ ЧТО ТАКИЕ ВЕЩИ ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ ГОРАЗДО ПРОЩЕ, НЕЖЕЛИ ВЕЧНОСТЬ.

- О чем ты думаешь? - прошептала мне на ухо подруга.

Моё сознание вернулось в маленькую комнату на втором этаже кофейни. Мы сидели, обнявшись, на диване, в полной тишине.

- Да ни о чем не думаю, на самом деле.

- Мне жаль, что я ничего не могу для тебя сделать, - сказала она, - Ты мне очень нравишься. Но я действительно не могу.

- Я готов ждать.

- Чего ждать? Думаешь, со мной что-то может измениться к лучшему в этом смысле?

- Я не имел в виду, что ты мне что-то должна.

- Но все-таки надеешься, что у меня получится изменить свое отношение к сексу?

Я кивнул.

Она некоторое время молчала, глядя на свои руки, а потом подняла глаза на меня.

- Мне приятно это слышать, но я не представляю, сколько это может занять времени. Если что- то вообще может измениться. Ведь я даже не знаю причины того, что со мной происходит.

- Я привык ждать.

Она снова задумалась.

- Но стоит ли так терпеливо ждать именно меня?

- Не знаю, - сказал я, - Но в ожидании тоже есть своя прелесть.

Ничего не говоря, она поцеловала меня в щеку.

Ее губы были теплыми и мягкими и, в отличие от остального тела, на них не было никакой защиты от гипотетической опасности.

Домой я шел, погрузившись в мысли о мягких и теплых губах подруги и об остальном ее теле, затянутом в корсет. Стояла прекрасная лунная ночь, и я был слегка пьян от виски и пива.

«Я привык ждать», - сказал я ей. Но было ли это на самом деле правдой? Белый пар от моего дыхания застыл вопросительным знаком в холодном воздухе.