Город Ящерров: Венилакриме

Если бы он мне всё рассказал! Признался, что я — ящеррица, и что он причастен к разрушению Мыслите. Если бы объяснил, раскрыл все карты. Кто знает… А так… Он вынуждал меня действовать быстро.

— Я хочу к Переправе.

Руанн резко повернулся в мою сторону. Так резко, что я сразу поняла — знает. Он знает, что я хочу его убить. Но затем его тело, будто поддаваясь нечеловеческим усилиям, расслабилось. Великий судья Руанн улыбнулся. Нет, не знает.

Одним коротким движением он притянул меня к себе. Обхватил за талию, положил голову на сгиб локтя.

Я затихла. Этот поцелуй почему-то был неприятен. Наверное, потому, что не хотелось получать ласки от мужчины, смерть которого уже давно была распланирована в кабинете Виры.

Так же внезапно, как и схватил, он выпустил меня из объятий. Поднялся с постели.

— Хорошшо, — сказал, двигаясь к двери. — Мы поедем к Переправе. Назови дату.

Я зажмурилась. И поняла, что не могу произнести ни звука. Я увидела себя со стороны — растрёпанная девушка, постоянно сглатывающая, с расфокусированным взглядом.

— Хорошшо… думай, — и вышел, оставляя меня одну.

Я ещё долго сидела в одной и той же позе, удивляясь самой себе. Я не могла, не могла назвать дату! Сделать это — означало принять смерть Руанна не как абстрактное будущее, а как скорую реальность.

Остатки КМВ успешно выветрились. Руки больше не дрожали, но в мыслях по-прежнему царил бардак. Я обдумывала идею отправиться на Переправу через две недели, после возвращения Руанна с поездки.

Я зарылась лицом в подушки и завыла. Неделя-две? На что ты надеешься?!

Руанн уехал на целый день. Вернулся вечером. Я услышала звук подъезжающей машины и, повинуясь вбитой в голову привычке, выбежала его встречать.

Снега уже давно не было, но весна по-прежнему удивляла ненормально низкой температурой. Я вдохнула вечерний запах. Сумерки медленно сползли на распускающийся сад, на подъездные дорожки.

Я остановилась на ступенях, в который раз сравнивая себя с собакой. Жду, жду, желая вылизать тапочки хозяина. А вот и он, мой повелитель, — дверь открывается.

Улыбка появилась… и так же быстро растаяла. Руанн вышел из машины не один, вслед за ним — молодой мужчина лет двадцати пяти: земной, высокий и смазливый. Видимо, нахальный, хоть и пытался это скрыть в присутствии Руанна.