Город Ящерров: Венилакриме

Только страх его потерять вынудил меня посмотреть правде в глаза. Без этого я бы никогда не позволила себе думать, что могу любить ящерра. Ящерра, который стал кошмаром «Станции 5»… который разрушил Мыслите.

Он успел сделать шаг мне навстречу. Ближе, Руанн, подойди ко мне…

И тогда… хлопнул выстрел — один чёткий выстрел, которого я не увидела и не услышала. Это длилось недолго — секунды. Мой мужчина смотрел на меня с застывшей, по-прежнему шальной и свободной улыбкой на губах, в то время как тело его уже начало падать.

Кажется, вздрогнул и мост, принимая на себя тяжесть мёртвого ящерра.

Я застыла. Передо мной как будто выросла стена. Я не могла ступить и шагу вперёд. Закрыла глаза и не верила… не верила, что это произошло.

Не может быть! Не может быть!

Это было моё первое слово, произнесённое на ящеррином… сознательно. Его имя. Это было просто, по-настоящему просто. Если захотеть.

Я не подходила ближе. Не хотела, не могла, не смела. Даже на расстоянии видела, что тело его не двигается.

Судья Руанн был мёртв!

Единственный способ убить ящерра — выстрелить из брыча.

Дорогая штука, тяжело найти, и стрелять можно только с близкого расстояния. Заряжать сложно, в бою на это попросту нет времени. Да и ящерры быстрые, они умели отбивать пули, тем же хвостом.

Руанн не защищался. Он позволил брычу попасть в тело. Исход — известен.

Я не могла рассмотреть след от выстрела — была слишком далеко. Но знала, что он есть… А это значит…

Я оперлась о край моста. Ноги отказывались повиноваться, а мозг — верить.

Мне нужно было время…

Выстрел — был… А это значит…

Что это значит, Лин? Скажи, признайся, пойми! Ну же, дура, сволочь, скажи, к чему привели твои действия?! Что это значит, аморфная дрянь?!

«Это значит, — спокойно констатировал голос внутри меня, — что великий судья Руанн умер. И в этом виновата ты».

Глава четырнадцатая. Конец

Не знаю, были ли где-то люди. Был ли звук, был ли мост. Всё, что я слышала, — шум в ушах. Видела тело Руанна, распростёртое на брюхе моста, и маленькую лужицу крови рядом с ним.

Я схватилась рукой за поручень. Из-за того, что ладошка была мокрой, я поскользнулась, железная перекладина больно ударила по плечу, но я даже не ощутила этого.

К судье подбегали люди — те самые, которых нигде не было, когда в него стреляли. А я лишь смотрела на всю эту суету, а потом — на небо. Оно было по-настоящему весенним.

Я оглянулась вокруг. Очень красиво. Как будто за ночь исчезла вся слякоть, весь холод.