Город Ящерров: Венилакриме

Я даже ящерров вблизи практически не видела — воевала издалека, что-то исследуя, что-то перехватывая или воруя… всего лишь наблюдая.

Потому ошибочно решила, что он окончательно закрепил моё влечение к нему.

Зависимые люди умирали без ящерров. Когда мы пытались увести этих несчастных подальше от заразившего убийцы, они брыкались и требовали вернуть их к… любимым. Иногда они убегали, прямо в объятия «любимых», которые без жалости дробили им кости и сворачивали шеи.

Некоторые земляне избавлялись от влечения уже на следующий день, некоторым не хватало и года.

Главное, чтобы оно было — время избавиться. И если бы ящерр захотел использовать его на мне — нет способа лучше, чем видеть меня каждый день. Тогда я бы не успевала восстанавливаться.

Я! Поддалась! Силе! Влечения!

Эта мысль вызвала во мне столь ярый протест, что Руанн уловил перемену. Он нахмурился, острый хвост забился в беспокойстве.

Ему бесполезно объяснять, как сильно мы их боимся и ненавидим, наблюдая, как они сворачивают шеи нашим родным и близким.

Бессмысленно объяснять ту боль, что я испытывала, глядя, как ящерры убивают мужа Виры. Меня не могли обрадовать чувства, возникшие к ящерру.

— Скорей бы ты сдох!

Я буквально вылетела из белой комнаты, не вспомнив, что не выключила камеры, забыв, что не велела охранникам убраться с поста, а только из белой комнаты. Не вспомнив, что Глава уже должен был вернуться из очередной поездки.

— Вениклакриме, не беги! Не убегай от правды! Тебе некуда бежать! Я приду за тобой, где бы ты ни была! Венилакриме!

Но я не желала слушать.

Мне было слишком страшно.

И приняла решение там переночевать.

Мне было плевать, что меня могут сместить с поста руководителя отрядов первого класса. Даже мысли о Вире и её безопасности не заставили бы меня вернуться обратно.

Тело до сих пор помнило состояние расслабленности, подаренное ящерром, но мозг корил себя за разгильдяйство. Физическое и моральное боролось во мне.

Впервые за долгое время я почувствовала холод и поняла, что это результат прикосновения к ящерру.

Впервые за два месяца заглянула в багажник мотоцикла, чтобы найти там заботливо уложенный Вирой плед.

Мысли о названной матери согрели.

Размышления о пленённом ящерре ужаснули. Кто я для него? И кто он для меня?

Я заставила себя отвлечься. Оглянулась вокруг. Какой прекрасный закат!

Нас вынуждали сидеть в подземных норах и не высовываться. Большинство детей, родившихся на «Станции 5», впервые видели солнце лишь в семилетнем возрасте — когда начинались учения.