Мы не знали о существовании посткатастрофных поселений в такой близости от нас, тем более целого города.
— Что значит «посткатастрофный»? — шепотом спросила Лина у Дуна.
— Не знаю, — ответил он.
Мэри Уотерс откашлялась и глубоко вздохнула.
— Этим вечером мы сделаем для вас все, что в наших силах, а завтра мы поговорим о… о ваших планах. Некоторые наши семьи готовы принять несколько человек на ночь… стариков, больных и тех, у кого маленькие дети. Остальные проведут ночь на площади. Те, кто будет ночевать в семьях, разделят с ними ужин.
Оставшиеся здесь получат сухари и фрукты.
Эмбериты захлопали.
— Спасибо вам! — прокричали несколько человек. — Большое вам спасибо!
— Что такое сухари? — спросила Лина У Дуна.
Он лишь пожал плечами.
— Кому нужна крыша над головой, пожалуйста, встаньте! — продолжила Мэри Уотерс. — Как я сказала, у кого есть дети, старики и больные.
Шорох пронесся в толпе, люди поднимались. Слышались фразы: «Вставай, отец», «Ты иди, Уилла», «Нет, я останусь, а ты иди», «Пусть идет Арно, он растянул ногу».
Из-за Поппи встали Лина и миссис Мердо. Дун остался сидеть, как и его отец.
Яркий желтый шар на небе катился к горизонту, тени удлинялись. Приближалась ночь, и у Лины портилось настроение. Она подумала о своей сине-зеленой спальне в доме миссис Мердо в Эмбере, прекрасной комнате, которая ей так нравилась, и вдруг затосковала по ней. С каким удовольствием она съела бы сейчас тарелку супа из репы и забралась бы под одеяло, рядом с Поппи, слушая, как миссис Мердо прибирается в гостиной.
А потом услышала бы, как большие часы Эмбера пробили девять раз — время, когда тушатся огни. Она знала, что это место (деревня Искра) — живое, а Эмбер умирал, и не вернулась бы туда, даже если б могла. Но в этот самый момент, когда температура воздуха падала, ветер холодил лицо, а ее ждала чужая постель в незнакомом доме, ей так хотелось оказаться в привычной обстановке.
Мэри Уотерс выкликала фамилии. Всякий раз кто-то из жителей Искры выступал вперед и говорил, сколько может принять людей.
— Ли Парсонс!
— Двоих, — ответила высокая женщина в черном платье, и Мэри Уотерс указала на чету стариков. Они подняли свои мешки и пошли за женщиной.
— Рэндолф Бонито.
— Пятерых, — ответил крупный краснолицый мужчина, и семья Кэндрик, с тремя детьми, ушла с ним.
— Эверс Миллс.
— Четверо.
— Лэнни Макморрис.
— Двое.
— Джейн Гарсия.
— Трое.
Мэри выкрикивала и выкрикивала имена. Небо темнело, становилось холоднее. Лина дрожала.
