Они так запыхались после подъема, что ничего ей не ответили, но это не имело значения, потому что Лина все видела своими глазами.
Прикрывая глаза ладонями, они выходили из пещеры группами по несколько человек. Выходили на свет в тысячу раз ярче того, к которому они привыкли и который им доводилось видеть. Они в изумлении оглядывались, делали несколько шагов, а потом останавливались, бросали свои мешки и баулы и глазели во все стороны. Для Лины и Дуна, которые уже чувствовали себя аборигенами, беженцы из Эмбера выглядели инородным телом в этом мире ярко-зеленой травы и синего неба.
И еще эта замызганная одежда — пальто, куртки и свитера цвета темного камня, пыли и мутной воды. Казалось, они принесли с собой темноту Эмбера.
Дун внезапно подпрыгнул и бросился к входу в пещеру.
— Папа! Папа! — Он кинулся на грудь потрясенному новым миром отцу, который от неожиданности отпрянул, за что-то зацепился ногой и упал на землю, смеясь и плача одновременно при виде сына.
— Ты здесь, — с трудом дыша, произнес он. — У меня не было уверенности… я не знал…"
"Они выходили из пещеры всю вторую половину дня. Лиззи Биско и другие ученики из их класса, Клэри Лейн из теплиц, доктор, помогавшая бабушке Лины, Сэдж Мэррол, который пытался уйти в Неведомые области. Появилась и миссис Мердо. Она вышла из пещеры решительно, деловой походкой, и вскрикнула от радости, увидев бегущую к ней Лину. Многие лица Лина узнавала, но имен не помнила, как сапожника с Ливери-стрит, или женщину с припухшим лицом, которая жила на Селвертон-сквер, или высокого черноволосого юношу со светлыми серо-синими глазами, похожими на блестящие кусочки металла.
Как же его все-таки звали? Она потратила секунду на то, чтобы вспомнить, но только секунду. Значения это не имело. Все они жили рядом с ней, в Эмбере. Они устали, хотели пить. Лина привела их к небольшой речушке, где они умылись, напились и наполнили водой бутылки.
— А где мэр? — спросила Лина миссис Мердо.
Но та лишь покачала головой:
— Его с нами нет.
На лицах некоторых стариков отражался ужас. Еще бы, оказаться в таком огромном месте, простиравшемся во все стороны без конца и края. Сначала они нервно оглядывались, а потом уселись на траву, подтянули колени к груди и уткнулись в них лицами. Но дети радостно бегали, все трогали, нюхали, плескались в речушке.
К вечеру прибыли четыреста семнадцать человек — Дун вел учет.
