Город-мечта

А вот бестиям на глубине пришлось бы несладко. Да, тактика была верная. Но, жаль, запоздавшая…

Бестии набрасывались на врага со всех сторон, и в какой-то момент, недалеко от третьего частокола, бедный ящер осел на землю, погребённый серо-бурой массой. Бестии всё прибывали и прибывали. Текла коричневая кровь, яростные и жалобные визги сотрясали воздух…

А потом случилось что-то необычное… Что-то неверное в этой картине… Из недр горы, которую образовали хищники над телом тиранозада, раздался рёв.

Это был всем рёвам рёв.

Это было последнее усилие хищного исполина.

Его последний привет врагам.

И люди, наблюдавшие за боем, застыли в восхищении, чтобы ничего не пропустить…

И только я, следуя первому правилу успешного и живого колониста, орал:

— Все со стен! Все отошли от стены!!!

О! Если бы меня послушали! Но меня позорно и глупо проигнорировали. И когда ящер сумел-таки подняться, сработал древний, как само время, закон подлости…

Свои последние шаги сломленный тиранозад совершил именно в сторону города.

А если конкретно, в сторону третьего частокола.

Он стряхивал с себя бестий, которые нередко прилетали в Алтарное (к счастью, обычно уже мёртвыми), и шёл.

И теперь люди застыли уже по другой причине. Глядя во все глаза на приближение новой угрозы. Кто-то просто впал в ступор, кто-то начал кричать, кто-то додумался побежать. А кто-то даже попытался стрелять! Но больше всех были правы те, кто бежал.

Истекая кровью, обвешанный бестиями, как новогодняя ёлка игрушками, тиранозад обрушился на на частокол, давя брёвна, людей и бестий.

С грохотом стартануло не меньше пяти десятков капсул. А тиранозад умер. Что и засвидетельствовал СИПИН:"

"— Формально, его сердце пробило бревно вашего частокола. Поскольку зверь занесён в реестр как один из наиболее опасных, то награда за него положена большая, и её можно разделить между всему причастными… Но поскольку у вас теперь беда со стеной, то, пожалуй, я награду попридержу, пока ситуация не разрешится…

Тиранозад умер, часть бестий сдохла.

А оставшиеся радостно взвыли, наконец-то увидев путь к столь вкусным, питательным — и, главное, совершенно беззащитным людишкам. Вперёд вырвался здоровый бурый вожак, не уступавший, кажется, размерами даже Русому. Он взревел и со всех лап метнулся к пролому в частоколе.

А я стащил с плеча винтовку, вогнал патрон, прицелился… Обречённо выдохнул — и потянул за спусковой крючок. Выстрел и падение здоровенного самца слились воедино.