Город-мечта

И возвращение Серого мы чуть не пропустили.

А Серый возвращался не один! Впереди него, подняв руки, шла девушка. Причём, судя по одежде, рабыней она не была."

"— Кто такая? — поинтересовался я.

— Да вот… Бежала, что есть силы, с запада на восток! — усмехнулся Серый. — Пришлось захватить.

— Ты кто такая? — спросил я, удивившись тому, что девчонка оказалась довольно молодой.

— Галина. А тебе чего? — не слишком вежливо ответила она.

— Куда так спешила? — задал я новый вопрос.

— А тебе какое дело? — девушка хмуро усмехнулась и тут же получила прикладом в спину.

 — Эй!..

Не удержавшись на ногах, она упала на колени. А к месту действия уже подтягивались другие члены отряда. И, судя по тому, как качала головой Сандра, наша революционерка не оценила грубое обращение с дамой. Хотя странно, конечно: она-то вроде была за полное равноправие. А оно, как известно, и в ништяках, и в тумаках.

— Давай ещё раз! — опустившись на колено рядом с Галиной, Дунай вытащил нож. — Тебе задают вопрос — ты отвечаешь.

Не отвечаешь — я тебе что-нибудь отрезаю. Долго, медленно и тупым каменным ножом, чтобы больнее было.

— Да вы психи!.. — возмутилась пленница.

— Ты из лагеря? — проигнорировав это обвинение, спросил я. — Из того лагеря, который на востоке?

— Ну да… — опасливо подтвердила девушка.

— И у вас там есть два загона с рабами? — снова уточнил я.

— Ну, типа того… — согласилась девушка.

Вслед за Дунаем я опустился перед ней на одно колено. И заглянул Галине в глаза.

Хотел разглядеть, совесть там или пустота. Однако почему-то в глазах девчонки плескался лишь тотальный пофигизм. И капелька опасения за свою жизнь: вдруг и вправду ненормальные?..

— А рабов периодически бьют? А девушек насилуют? Бывает? — улыбнулся я.

— Ну они же рабы… Чего?.. — девушка явно поняла, к чему я клоню, но изменять своим убеждениям не планировала.

— А психи — значит, мы? — уловил мою мысль Дунай.

— Ну… Э-э-э!.. Но я-то не раб! Значит, меня нельзя! — возмутилась деваха, повергнув нас в состояние лёгкого шока.

Хотя, сука, своеобразная логика у неё была, да… Как ни горько это признавать, но в обществе, расслоившемся на свободных и рабов, права у всех разные. И одних можно бить, наказывать, пытать. А других — пальцем тронуть не моги!

Правда, у меня было что на это возразить.

И я возразил:

— Это там ты не раб! А тут будешь рабыней! Понимаешь, какой пердимонокль получается?

— Да ладно… Нельзя так! — не поверила она.