И боль в ушах все сильнее…"
"Как же ты будешь без меня, Стас? Мама, а ты? Вчера мы звонили тебе по телефону, с переговорной, в кабинке было жарко и тесно, мы стояли в ней оба, я упиралась Стасу руками в грудь, а он держал меня за талию, крепко и нежно, и у меня кружилась голова, я отвечала тебе невпопад, было плохо слышно — от помех на линии или оттого, что я тебя плохо слушала; прости меня, мама, мне было не до тебя — кабинка была так мала, и он был так близко. В соседней кабинке разговаривала худая белесая девушка, на ногах у нее были пятна зеленки и розовые носки.
Дверь была отворена, и я слышала, как она повторяла:
— …Не хочет он… Нет, он не хочет жениться… Не знаю… Не знаю, почему он не хочет жениться…
Я прикрыла микрофон ладонью и, слушая вполуха, что говорила мне мать, спросила Стаса:
— А ты хочешь на мне жениться?
Он только кивнул и стал целовать мою ладонь, прикрывавшую микрофон, и мать далеким, измененным голосом спрашивала:
— Почему так плохо слышно?
А мы оба смеялись потихоньку — нам было ужасно весело.
Веревочка плавно изогнулась, боль в ушах стихла, и самолет не врезался своим пластмассовым острым носом в землю, а гулко оттолкнулся толстыми гудящими шинами от бетона, и было еще короткое бесшумное качение по полосе, свежий порыв ветра в растворившуюся дверь, суета у трапов и счастливая негибкость, несокрушимость асфальта под ватными ногами.
В зале я еще мельком видела проснувшуюся девочку с плюшевым медведем, старуху с глазами черными, как выглядывающие из корзин ягоды, и толстого лысого человека с крашеными усами — я была уверена, что это ему недостает в жизни лифтов.
Села в такси — и забыла их навсегда, на всю жизнь. И довелось вспомнить только сейчас, когда все уже в жизни перекрутилось, изломалось, без надежды запуталось, — в два часа тридцать три минуты, на суточном дежурстве по городу, во время выезда к месту аварийной посадки рейсового самолета «Каравелла» авиакомпании «Эр-Франс».
— …Милиция слушает!
— Ради Бога, вызовите «скорую помощь», у меня почечная колика!
— Наберите «03»…
— Занято все время…
— Не кладите трубку, вызываю «скорую»…
Разговор по телефону29.
Инспектор Тихонов
Я шел с командного пункта центра управления полетами через зал ожидания, и меня вдруг поразила мысль, что ко всем этим людям, нагруженным чемоданами, кофрами, картонками, озабоченным билетами, декларациями, бутербродами, а теперь неожиданной задержкой прилетов-вылетов, я отношусь, как к детям, — добро и немного жалостливо.
