И не вспомнила я его. Мы все слишком быстро проезжаем мимо друг друга. Вверх, вниз. В параллельных туннелях отчужденности, погруженности в свои заботы и проблемы. Нет времени вглядеться, рассмотреть, узнать, запомнить навсегда…
Пешком дошла от метро до Петровских ворот, обогнула это огромное желтое здание, вошла в пристройку, и милиционер, посмотрев мой паспорт, сказал:
— Проходите, это на втором этаже, вас ждут…
Поднялась по лестнице и остановилась перед широкой стеклянной дверью с надписью «ОПЕРАТИВНЫЙ ЗАЛ».
Я, Ушакова Маргарита Борисовна, дежурный судебно-медицинский эксперт по городу Москве
возраст — 29 лет
образование — высшее, медицинское
место работы — Институт морфологии человека
должность мл. — научный сотрудник
учен. степень — кандидат медицинских наук
стаж по спец. — 5,5 лет
На основании ст… УПК РСФСР предупрежден(а) об ответственности за дачу ложного заключения.
Подпись — УШАКОВА М.Б.
Экспертное обязательство2. Григорий Иванович Севергин
Я стоял на лестничной клетке и покуривал, не торопясь, свою «Яву».
Да и куда спешить? Подойдет черед — вызовут. Это у них здесь четко. И врач мой лечащий — шустрый такой паренек, весь из себя модненький, с бороденкой чахлой — крикнул мне на бегу: «Григорий Иваныч, скоро ваша очередь».
Зачем ему борода? Для солидности, что ли? Да только какая солидность от такой бороды — неряшество сплошное, а за волосья эти сроду еще никому дополнительного уважения не оказывали.
А вообще-то врачишко он толковый.
Что жаль. В данном, так сказать, случае. Мне-то лучше было бы, кабы он не так здорово смекал в своем деле. Как он меня все-таки быстро расколол! «Дышите! Глубже! Глубже! Здесь отдает? Болит, болит, я вижу — не надо терпеть! Вот здесь — по средней линии — загрудные боли часто бывают? Колет? Ноет? Жжет? Шум в ушах? Мушки перед глазами плавают? Сколько у вас фронтовых ранений — пять?..»
И растерялся я как-то. Сидел рядом с его столом, боком, на краешке стула, как нашкодивший школьник, а он, не оборачиваясь ко мне, бойко скрипел пером в толстой папке с гнусным названием «История болезни».
Эх, сынок, дорогой ты мой шустрый доктор, видно, уже давно живу я на земле, коли у моей болезни такая долгая и увесистая история. А у дружков моих, ровесников, что остались там, в очень далеких временах, на трех войнах, которые я оттопал, не было вообще никакой истории болезни — не успели они поболеть.
