А разговор его как кибернетическая формула: «Да… да… нет… да… нет… да…» И замкнул напоследок: «Добро!» Бросил трубку и сразу же набрал новый номер:
— Алексей Иваныч! Севергин у аппарата. Забронируй на меня местечко до Бреста… На ближайший… Восьмая? Добро… Привет… — и повернулся ко мне: — Ну вот, разыскали в поезде бабушкина внучка…
Сережка, Сережка, прыгаешь ты в заячьих ушах на своем празднике, без белых колгот, весь совершенно ущемленный, и не представляешь, что уже нашелся бабушкин внук Ленечка, неведомый нам с тобой паренек, твой ровесник, пятилетний человечек, единственный спокойный во всей этой поисковой суете.
А чего ему волноваться: он ведь, как и ты, безусловно уверен, что миллиард лет — это очень скоро…
А Севергин уже объяснял старушке:
— Порядок, Ксения Ивановна, едет ваш Ленечка в Брест с гражданкой Левитиной, поезд шестой, вагон одиннадцатый, купе третье…
— Господи, а как же я теперь? Как же его заполучить? — И бабка вся в испуге и радости.
— Вот здесь моя фамилия, — Севергин протянул ей листок бумаги.
— Сейчас вас подбросят в Аэрофлот, восьмая касса, возьмете билет — и в Брест. Там своего маленка и встретите. Задирака, давай быстренько…
— А поспею? — с надеждой спрашивает старушка.
— Их на всякий случай встретят на вокзале работники милиции…
— Милый ты мой, дай тебе Бог…
Миллиард лет. В самом деле, что это — много?
— …Говорит Севергин… Передаю сводку: с одиннадцатого по тринадцатое ноября сего года в политехническом музее пропала со стенда трубка оптического газового квантового генератора «ЛГ-55».
Розыск ведет сорок шестое отделение. Обстоятельства проверяются. Отбой…
16. Станислав Тихонов
Я нажал рычажок тумблера вперед — желтый пузырек сигнальной лампочки на пульте вспыхнул и пропал. Как в кабине самолета: циферблаты, лампы, ручки, микрофоны. Куда мчишься, сумасшедший самолет?
Севергин повернулся, через плечо спросил:
— Ну, что там обещают?
— На контроль поставили. Как будут новости — сообщат…"
"На пульте перед Григорием Ивановичем перекидной календарь, испещренный десятками понятных только ему значков.
По какой-то своей системе он заполняет оба листочка, наползая на типографские жирные литеры: «13 НОЯБРЯ, понедельник. Восход солнца — в 8.01, заход — в 16.27, долгота дня — 8.26».
Ошибочка имеет место. Для нас, во всяком случае. Долгота нашего дня — 24 часа. 1440 минут. 86 400 секунд. Арифметика вроде бы, но у нас секунды тоже считаются.
— Неважный денек сегодня, — сказал я Севергину.
