Просто покажи им, что можешь прийти, когда тебе заблагорассудится, что, если пожелаешь, можешь развалить всю их систему. Так гораздо легче выживать.
— А ваш директор, тот, что работает сейчас в Интерполе, полковник Сальваторе. Он был ваш враг?
— В то время — да. И проскользнуть у него под носом считалось высшим достижением для группы подростков, которым казалось, что против них ополчился весь мир.
Они и представить себе не могли, что это было частью плана Сальваторе. Они должны были научиться действовать слаженной командой.
— А почему ты передумал и в итоге стал работать вместе с ним? — Селия обхватила руками чашку и исподлобья смотрела на него.
Малколм со звоном отложил вилку.
— Оказалось, он играет в войну лучше нас. Он нашел мое уязвимое место и использовал его.
— Я не очень понимаю. — Селия аккуратно поставила чашку на блюдце и взяла лепешку. — Что он сделал?
В его памяти всплыл тот судьбоносный разговор с Джоном Сальваторе, когда полковник предложил ему работать в Интерполе, когда рассказал о тех возможностях, которые откроются при его согласии, возможностях следить за жизнью Селии.
Возможность знать… все. Это было и хорошо и плохо.
— Он показал мне фотографии нашей дочери.
Лепешка стала крошиться в руках Селии, ее пальцы слишком сильно сжали тесто, когда до нее дошел смысл слов Малколма. Он ни разу об этом не обмолвился. Ни разу не утешил ее тем, что знал.
У Селии дрожали руки, но она отряхнула крошки и заставила себя не делать преждевременных выводов, следовать логике и выслушать его.
— У тебя был доступ… к такой информации?
Он опустил глаза и смотрел в тарелку:
— Я ее лично не видел и не пытался. Я не нарушал условий.
В душе у нее заныла старая рана. Так болезненно. Так опустошающе.
Селия закрыла глаза и выпалила:
— Я знаю, ты винишь меня за то, что отдала ее приемным родителям.
Вот тебе и спокойная логичная реакция.
— Селия… Селия, — произнес Малколм, держа ее за руку, пока она не открыла глаза. — Я сам все подписал. Я ответственен за свои решения. Я не мог быть отцом, сидя в интернате, за тысячи миль от вас.
Я был бы эгоистом, если бы заставил вас ждать, пока я выйду.
— Почему же тогда ты не простил меня? Почему мы не можем быть счастливы?
— Я сожалею о случившемся. Это не то же самое, что держать обиду. — Малколм сжал ее руку, стараясь приободрить, но это не особенно помогло растопить холод в ее душе. — Хотел бы я, чтобы все произошло по-другому? Безусловно. Я хотел быть мужчиной, который сможет позаботиться о вас обеих.
