Город засыпает, просыпается мафия

— Твою мать, — пробормотал Дементьев, на мгновение забывая, зачем он вообще сюда пришел.

Евстахий Велориевич снял очки, положил их перед собой на парту и, прикрыв глаза, помассировал переносицу. Делал он все это нарочито медленно, давая аудитории возможность достать шпаргалки или переложить уже извлеченные из потаенных мест в более удобные. Последние пятнадцать минут он уже не знал, куда смотреть, чтобы не видеть этих бесконечных шпаргалок.

К студентам-заочникам он всегда относился снисходительно, как и большинство преподавателей.

Особенно к студентам экономических, управленческих и технических специальностей, для которых история и культурология были далеко не самыми важными предметами. Он бы ставил им «зачет» и так, но деканат почему-то настаивал на том, чтобы к каждому зачету, даже устному, он сдавал кипу исписанных бумаг с «подготовкой» студента к ответу. Вот он и давал горе-студентам возможность списать хоть какие-то слова по теме. Изображать из себя совсем слепо-глухо-немого он не любил, поэтому то выходил «на минуточку», то начинал что-то искать в портфеле, то смотрел в окно.

Мобильный телефон, лежавший перед ним на столе, внезапно завибрировал, из-за чего очки пришлось вернуть на место. Зато это стало еще одним поводом не смотреть на студентов.

Высветившееся на экране имя заставило его встрепенуться и сесть прямее.

— Лилия? — вместо приветствия сказал он в трубку, не замечая, что студенты, сидевшие ближе всего, удивленно на него покосились. — Чем обязан? — Немного послушав собеседника, он непроизвольно улыбнулся, чем привлек еще больше внимания.

 — Да, конечно, могу. Я сейчас в институте, у меня зачет, потом буду свободен. Можешь приехать прямо сюда… Что? Ты уже здесь?

Он окинул неуверенным взглядом аудиторию, которая моментально попыталась сделать вид, что совсем не обращает на него внимания, а занята только своими вопросами. И совсем не списывает.

— Да, конечно, я постараюсь освободиться пораньше. Увидимся.

Он положил телефон на стол и снова неуверенно посмотрел на аудиторию.

Аудитория с надеждой посмотрела на него.

— Давайте сюда свои ответы и зачетки, — тихо велел Евстахий Велориевич, начиная по алфавиту проставлять «зачеты» в ведомость.

Аудитория откликнулась на его слова торжествующими возгласами и громкой возней. Очередь из студентов с зачетками моментально превратилась в свалку, но Евстахию Велориевичу было все равно. Он торопливо расписывался в зачетках и посматривал на часы.