Город засыпает, просыпается мафия

За всю свою жизнь он не поставил ни одного автомата и никогда, никогда не делал поблажек тем студентам, за которых хлопотали другие преподаватели. К нему пару раз подходили с намеками на то, что студент такой-то не просто так себе мальчик, и неплохо было бы отнестись к нему благосклонно и не мучить сильно на экзамене. В таких случаях Смирнов гонял «непростого» мальчика по теме так, что тот выходил из аудитории практически со слезами на глазах и, естественно, с пересдачей на следующей неделе. За это Смирнова не любили ни студенты, ни коллеги, но он и не жаждал их любви.

Ему нравилось впечатление, которое он производил на людей.

Первый и последний раз он нарушил свои принципы с Викой Клениной. Нет, он не ставил ей «автоматов» и не делал поблажек на экзаменах, но ему было приятно стать объектом ее интереса. Ни до, ни после у него не случалось романов со студентками. Хотя бы потому, что среди студенток технических специальностей редко встречались красотки. А если вдруг встречались, то они оказывались слишком глупы и быстро вылетали с курса.

Смирнов же одинаково ценил в женщинах и красоту, и ум. Вика Кленина стала исключением из правила, сочетая в себе и то, и другое. И хотя ее великолепная защита диплома и не менее великолепная защита кандидатской диссертации целиком и полностью были его заслугами, он всегда считал ее умной девочкой. Только она оказалась куда умнее и хитрее, чем он предполагал. После развода с ней он стал еще жестче со студентами.

Вот и сейчас, выйдя из парадной своего дома, Смирнов увидел сидящего на ступеньках паренька с длинными черными волосами, в темной майке с изображением черепа и черных тяжелых ботинках, которого завалил на экзамене в начале июня.

Заметив профессора, паренек вскочил со ступенек и бросился к нему, как будто боялся, что Смирнов шмыгнет к припаркованной машине, не заметив его.

— Сергей Петрович! Сергей Петрович, подождите!

Смирнов остановился и с насмешкой посмотрел на студента.

— Вы совсем обнаглели, Хмельницкий? Уже домой ко мне являетесь?

Паренек Хмельницкий остановился, виновато потупив взгляд, что при его внешности выглядело настолько нелепо, что было даже не смешно.

— Простите, Сергей Петрович, я все сделал, как вы просили, все отвез, записку девчонке отдал, — затараторил тот.

— Лично? — Смирнов мгновенно нахмурился.

— Нет, что вы, как договаривались.

— Тогда откуда знаете, что записка предназначалась девчонке? Читали?

Теперь Хмельницкий испугался не на шутку.